И получилось, надо признать, отлично: знакомые не раз просили поделиться контактом «нашего дизайнера» и оставались в легком шоке, узнав, что я занималась этим лично.
Ихсан не сразу понял, что я полдня пропадаю на занятиях. Я уходила в десять и возвращалась к трем, в то время, как он работал с девяти утра до шести вечера. Не то, чтобы я скрывалась, просто не говорила ему о своих занятиях, ведь мы практически не разговаривали друг с другом.
Еще одна невыносимая мука. Молчание.
Я привыкла к нашим долгим разговорам по вечерам и с трудом сдерживала себя, чтобы не забыть о том, что так, как раньше, у нас больше никогда не будет.
Все изменилось!"
"Но, как бы не убеждала себя, что Ихсан - теперь чужой, я то и дело порывалась поделиться с ним своими успехами в школе дизайна или рассказать об очередной проделке Дили.
Как бы тяжело мне ни было, простить мужа я не могла.
Проще вырвать себе сердце, чем забыть о его предательстве.
- Поговори со мной, - не раз умолял муж, смотря на меня своими грустными глазами, в которых, казалось, скопилась вся вселенская скорбь.
Я молча уходила, не удостаивая его ответом. Целый месяц молчания почти убедил меня в том, что так было всегда. К плохому привыкаешь столь же быстро, как и к хорошему.
Звонки сына стали моей отдушиной. Аскар звонил почти каждый вечер, и мы болтали часами, обсуждая мое новое занятие. К счастью, мне удавалось избегать разговоров об Ихсане, так что сын не догадывался о трагедии, творившейся в нашей жизни.
- И как только папа тебя отпустил? – Он просто диву давался, ведь прекрасно знал, как отец не любил, когда я бывала вне дома одна.
- Он не в курсе, - призналась ему с наигранным смешком. - Ты же его знаешь. Я даже спрашивать не стала, - я говорила с сыном самым беззаботным тоном. - И ты ему ничего не рассказывай! – Заговорщицки попросила, предвидя драму, которой предпочла бы избежать.
- Я-то не скажу, но, когда он узнает - а он узнает - жди взрыва, - загоготал сын, явно забавляясь, представив недовольного моим своеволием отца.
Может, месяц назад я бы и переживала о реакции Ихсана, но сейчас мне это было совершенно безразлично. Он больше не имел права указывать мне и вмешиваться в мою жизнь.
Однако сам Ихсан считал иначе, и поняла я это слишком скоро.
Был обычный вторник, когда я вернулась домой, пребывая в лучшем настроении, в котором только могла быть после недавних событий.
Разувшись, направилась в спальню, чтобы переодеться и начать заниматься ужином.
