Сразу я набираю Баринову. Может, мое молчание и послужило бы ответом, но лучше так.
– Слушаю, Валерия Константиновна, – сразу же поднимает Игнат Алексеевич трубку. – Вы быстро принимаете решения.
– Нечего принимать, – говорю я устало. – Не хочу я никаких судов и никаких денег.
– Вот как… – недовольно тянет он. – Это неправильно, Валерия Константиновна. Несправедливо.
– Мне нужна не справедливость, а спокойствие, – тут же парирую я в ответ. – Тем более, думаю, скоро вас это предложение уже не будет интересовать.
Игнат Алексеевич задумывается, я слышу только его тяжёлое дыхание, и оно, кажется, вызывает мороз по коже. Становится неуютно, хотя мы всего лишь говорим по телефону, этот человек сейчас далеко от меня.
– А я думал, вы умная женщина, но решили в эту бетономешалку отправиться вместе с мужем, – наконец произносит.
Вот тут мне точно нечего сказать. Куда и с кем я отправлюсь, Баринова никак не должно волновать.
– Прощайте, Игнат Алексеевич, – говорю и, не дождавшись ответных слов, сбрасываю вызов.
Юлька выглядывает поверх экрана ноутбука и вопросительно смотрит. Я понимаю, что она хочет знать, что произошло, но сейчас мне нужны силы ещё на один звонок. Нахожу номер и задерживаю палец над зелёным кругляшом.
Как с ней поговорить, не знаю. Она же все почувствует, поймет. Но этот звонок необходимо сделать. Наконец нажимаю и дожидаюсь привычного ответа:
– Здравствуй, Лерочка.
– Привет, мамуль, – улыбка моя искренняя, и хоть мама ее не видит глазами, но точно увидит сердцем. – Как у вас дела?
– Да у нас все хорошо, – как я предполагала, слышу в голосе лёгкую настороженность, но мама рассказывает о папе, а брате, а потом спрашивает: – Ты как, Лера? Когда приедете к нам?
Приедете… Вот и пора переходить к тому, ради чего я позвонила.
– Мам, я хочу уехать ненадолго. Давно не отдыхала. Но я буду тебе звонить, – обещаю и, пока перевожу дух, чтобы продолжить, она задаёт тот самый вопрос:
– А Тимур? Ты же не хотела без него никуда ездить, – слышу, что мама начинает волноваться.
– У Тимура работа, – коротко отвечаю.
Только вот работы у него, кажется, теперь нет, зато есть Оксана.
– Ничего не понимаю, – бормочет мама."
"– Я позвоню, мамуль, – снова обещаю и прощаюсь с ней.
Не смогла я ей рассказать правду. Наверное, глупо с моей стороны, ведь поддержка родных в подобных ситуациях неоценима. Но не могу я пока. Мне надо побыть одной, собраться с мыслями.
Сегодня я впервые почувствовала себя по-другому. Я надеялась только на себя.
