Была такая песенка: «Цветет в Тбилиси алыча не для Лаврентий Палыча, а для Климент Ефремыча и для Никит Сергеича…» Понимаете, о ком речь?
– В общем, да. Никита Сергеевич Хрущев и Климент Ефремович Ворошилов, только какое отношение они имеют к моему пистолету?
– Деточка, вас обманули. Берия расстрелян в 1953 году, а пистолет «питон» появился тоже в 1953-м. Понимаете, кисонька? Наши органы в то время использовали отечественные модели, уж точно не «питон». Сосед воспользовался вашей наивностью и продал втридорога самую обычную вещь.
Я удрученно молчала. Кажется, придумала не слишком хороший повод для встречи с коллекционером.
– Если, конечно, он был, – неожиданно добавил Сан Саныч. – Хотите кофе?
– Да, спасибо, только я не поняла, что вы имеете в виду?
– Кофе, такой напиток, который любят во многих странах, неужели никогда не слышали? – ехидно прищурился Сан Саныч.
– Я не об этом. Что значит «если он был»?
– А был ли мальчик, – протянул Модестов, включая кофеварку.
– Произведения Горького я читала, – обозлилась я, – хоть и не люблю буревестника революции, а фразу про мальчика помню.
Перестаньте говорить загадками.
– Ангел мой, – спокойно сообщил Сан Саныч, – уж извините, но у меня сложилось впечатление: пистолета у вас никакого нет, соседа тоже.
– Зачем тогда я сюда пришла? – попыталась я сопротивляться.
Скульптор поставил на стол чашки:
– А вот это, душенька, надеюсь, вы сейчас расскажите. Не томите старика, знаете, с возрастом я стал жутко любопытен. Ей-богу, не засну, пока не пойму, зачем вас Олег сюда прислал.
Я отхлебнула прекрасно сваренный кофе и неожиданно сказала:
– Очень нужен адрес этого парня из загородного дома.
– Ради такой ерунды придумали целую историю и потратили деньги на энциклопедию?
– Книгу я взяла из дома, – на всякий случай соврала я.
Модестов хмыкнул:
– Милая, сегодня не ваш день. Видите, вот тут, между первой и второй страницами, лежит чек. На нем четко пробито нынешнее число и время покупки.
Черт возьми, этому Модестову следует не скульптуры лепить, а в ФСБ работать.
– Ну так как, ангел мой?
Я набрала полную грудь воздуха:
– Понимаете, меня обвиняют в убийстве.
Глава 11
Модестов молчал, слушая меня, только изредка покачивал головой. Потом поинтересовался:
– А что он собирает?
Я пожала плечами:
– Все.
– Так не бывает.
– Ну не знаю тогда.
– Ладно, посидите спокойно.
Достав из ящика буфета пухлую растрепанную книжку, Сан Саныч схватился за телефон.
– Слышишь, Николай, кто у нас…
Переговоры затянулись.
