– Весь божий день на ногах, – злилась торговка, – а покупатели попадаются чистые сволочи, вроде вас, вечно обхамить норовят!
– У меня и в мыслях не было никого обидеть, – отбивалась я, – ей-богу. Просто тут вот на ценниках написано «говядина», «свинина», «суслятина»…
– Очки надень, – рявкнула бабища, ловко заворачивая мои покупки, – присмотрись хорошенько.
Я покорно приблизила лицо к стеклу и прочитала крохотные буковки. Над словом «говядина» стояло: «охлажденная». Свинина оказалась «парная», а над Суслятиной красовалось существительное «продавец».
Оставалось только гадать, кому в голову пришло вешать крохотные таблички рядом.
Провожаемая недовольным бурчанием продавщицы, я побежала домой.
Лето окончательно ушло из Москвы, было сыро и промозгло. Перескакивая через лужи, я добралась до подъезда, потянула тяжелую дверь и остановилась на пороге. Суслятина! А что, если все, чем я занималась до сих пор, и есть такая суслятина? Может, я делаю ошибку за ошибкой? Сколько времени прошло, сколько усилий приложено, а убийца Стаса Комолова так и не найден.
Конечно, я обязательно съезжу к этой Кире Крохалевой, но, кажется, дело зарулило в тупик.
Дома, слегка поколебавшись, все-таки будильник уже показывал двадцать три ноль ноль, я набрала номер и услышала хриплый голос:
– Алло.
– Позовите Киру, пожалуйста.
– Слушаю.
– Извините, у меня дело, не терпящее отлагательств, наверное, я вас разбудила…
– Не-а, – ответила девушка, – я поздно ложусь, простыла, поэтому и голос такой. А у вас кто?
– В каком смысле?
– Ну собака или кошка?
Слегка удивившись, я пояснила:
– У меня питбуль Банди, ротвейлер Снап, мопс Хуч, пудель Черри, йоркширская терьериха Жюли, кошки Фиофина с Клеопатрой…
– Всех не смогу взять, только троих, тех, кто помельче.
– Зачем вам мои животные?
– Как это? Сами же звоните!
Тут до меня дошла суть дела.
– Вы берете собак и кошек на передержку?
– Ну да, – ответила Кира, – привозите прямо сегодня.
– Лучше завтра.
– Ладно, пишите адрес, – согласилась девушка.
На следующий день, встав опять ни свет ни заря, я отправилась в район метро «Войковская».
Дом, где жила Кира, большой, серый, построенный, очевидно, в 50-х годах прошлого века, стоял самым неудобным образом. Во всяком случае, мне бы не захотелось жить в здании, подъезд которого находится в двух метрах от входа в метро. К тому же прямо под окнами несется по широкому проспекту вереница машин, а вместо садика у вас трамвайная линия, по которой взад-вперед бегают составы из двух вагонов.
