Во второй части концерта давали Моцарта, и под чарующие звуки маленькой ночной серенады женщина предалась грустным мыслям.
Роза Михайловна не раз громко и с удовольствием рассказывала о своей внучке Сонечке. Девочка ходила в центральную музыкальную школу и явно была подающей надежды скрипачкой. В прошлом году она поступила в консерваторию, и Роза Михайловна теперь не упускала возможности ввернуть в любой разговор фразу типа:
– Моя внучка учится в классе у профессора Обнорского. Ах, скрипка такой капризный, непредсказуемый инструмент!
Никогда не видя Соню, Тамара Павловна великолепно знала девушку.
Та, по словам Розы Михайловны, обожала Сорокина, бегала в музей изобразительных искусств, а на выходные могла отправиться в Питер, чтобы побывать в Эрмитаже.
– Такая несовременная, – восторженно сообщала Роза Михайловна каждому, кто был готов слушать про ее обожаемую внучку, – прямо беда. У других девочек ее возраста вечно любовь на уме и наряды, а Сонечка думает лишь о скрипке.
Но, видно, пожилая гардеробщица ошибалась. Мысли девушки занимали не одни экзерсисы, в них нашлось место и для Вади.
С тяжелым вздохом Тамара Павловна была вынуждена признать, что ее Карина не выдерживает никакого сравнения с Соней.
Кара не имела никакого особого образования, всего восемь классов и педучилище. Книг она не читала, музыкой не увлекалась, по музеям не ходила, с увлечением смотрела «мыльные» сериалы и мечтала накопить на шубу. Наверное, попадись ей на жизненном пути простой рабочий парень, жизнь сложилась бы удачно, но судьба-индейка подсунула Вадима.
Скорей всего, покойный супруг Тамары Павловны был прав: зять хотел получить прописку и бесплатную домработницу."
"Сидя в полумраке возле двери в директорскую ложу, несчастная капельдинерша впала сначала в злобу. Хотелось мигом ринуться домой, надавать негодяю пощечин, раскрыть глупой Карине глаза на отвратительное поведение изменника, выгнать того с позором на улицу, порвать пожелтевшие листы неоконченной рукописи… Еще подмывало побежать в гардероб и выложить Розе Михайловне правду в лицо, затопать ногами и заорать:
– Твоя внучка, сучка, дрянь, отбивает мужа у моей дочери! Знаешь, он наркоман! Славная выйдет парочка, проститутка и торчок!
Но к концу второго отделения, когда Моцарта сменил Шопен, Тамара Павловна успокоилась и приняла соломоново решение.
Никому она ничего не скажет, только опозорится.
