Но и без бумажек этих понятно, что его фирменный взгляд через объектив, сумевший остановить мгновение чуть под другим ракурсом, дорого стоит. Секунда до или после, но получается поймать эмоции на самом пике, запечатлеть заснеженную избушку, будто в сказке обсыпанную искрящимся снегом, мимоходом щелкнуть сценку в парке и получить шедевры. Старик в инвалидном кресле, сжимающий руку внучки в день ее свадьбы. Глубокие морщины, слезы в глазах и руки труженика, в которых покоится тонкая ладонь принцессы. На пальце мерцает крупный бриллиант, а ровная красивая спина утянута кружевным корсажем.
Все. Ничего лишнего. Нужно вовремя считать эмоции. От таких кадров Казаринов чувствовал драйв, да и от своего «Кэнона Марк 4» тоже. Хотя, если по чесноку, то самым своим любимым фотоаппаратом Влад считал старенький «Зенит». И фотографировать на пленку интереснее. Честнее, что ли…
Казаринов поморщился, вспоминая, что все выходные придется работать. Но ценник любой фотосъемки с его участием непременно возрастал в два раза.
И глупо было бы упустить возможность выйти в «поле». Пусть не на весь день, а нащелкать штук двести фоток до начала банкета. Только детские фотосессии Влад не любил. Считал пошлым растрачивать свой талант и время на маленьких сопляков и их сумасшедших мамаш. Нет, естественно, никакой фобией Казаринов не страдал и с удовольствием фотографировал племянников и сестер. А иногда удавалось запечатлеть и маму с внуками. Он снова закурил. Мама после смерти Кристины даже вставать перестала. Казаринов почувствовал, как его прошиб озноб.
То ли нервное, то ли замерз…
Влад поспешил обратно в квартиру. Но стоило только сделать шаг, как раздался приглушенный вскрик, и что-то тяжелое грохнулось на пол. Он метнулся в спальню и опешил.
Бледная словно полотно, сестра прижимала ладони к пунцовым щекам, а на полу валялась картонная коробка, неуклюже упавшая с верхней полки и растерявшая все свое содержимое.
Ботфорты на огромных каблуках, кожаные юбки и лифы, сетчатые чулки, змеями расползшиеся по комнате, какое-то откровенное белье, усыпанное стразами…
– Она занималась проституцией? – в ужасе выдохнула Мила, прижимая пухлую ладонь ко рту.
– Какой позор!
– Мертвые сраму не имут, – пробурчал Влад, сжимая сестру в объятиях. – Перестань, Милка. – Он провел ладонью по вытравленной перекисью голове и добавил беззаботно: – Может, для маскарада покупала или с Вадимом до развода дурачились.
– Ага, – раздраженно хмыкнула сестра. – Там только сапог три пары.
