Нет, его бы самого устроили палатка и горы. Но не предлагать же тонкой и хрупкой девушке вместо отдыха тяготы жизни? Когда и что пошло не так? Но сколько бы Влад ни задумывался, никак не мог уловить именно тот момент, когда Елизавета отвергла его, превратившись в недоступную мегеру.
«Может, здесь и кроется истина? – хмыкнул про себя Казаринов. – Обычно бабы на шею вешаются, а эта приманила в свой личный рай, а потом скинула с небес на землю, слишком яростно порвав отношения. Но как бы то ни было, – скривился он, все еще разглядывая себя.
– Насильно мил не будешь. Пора и Лизкин телефон заносить в черный список. Хватит себя изводить!»
Казаринов вернулся в свою комнату и, плюхнувшись на постель, снова попытался заснуть.
– Не приходи в мои сны, Лизка, – недовольно пробурчал он. Но стоило смежить веки, как на смену великой любви пришла другая девица. Из серии – проходной вариант. Таких у Казаринова было множество. Встретиться один раз и забыть. Но эта… Элла, кажется … вынырнула из небытия и принялась танцевать, превращая дневной спокойный сон в эротический.
Девица крутила бедрами в такт музыке, прижималась к шесту. В тонкой короткой майке колыхалась высокая грудь… И Казаринову захотелось протянуть руку, намотать на палец тонкую прядь каштановых волос, а потом…
Владислав проснулся, понимая, что еще немного – и придется бежать под холодный душ. А в доме, между прочим, дети! Он прислушался к звукам, доносящимся с первого этажа. Вроде все там. Он тяжело вздохнул и, шлепая босыми ногами, спустился вниз.
На кухне Мила и дети пили чай. В мойке валялась оставшаяся после обеда посуда. Хоть и траур, а день рождения дядюшки Влада отмечали запеченным мясом, салатом оливье и бутылочкой Кьянти.
От вида немытой посуды Казаринов поморщился. Но упрекать сестру не стал.
– Ты что? – насторожилась она. – Может, таблетку дать?
Казаринов всмотрелся в взволнованное лицо: синяки под глазами и впалые щеки. Потом перевел взгляд на выбившуюся прядь седых волос.
«Сколько же ей пришлось пережить! – мысленно вздохнул он.
– Сначала выхаживала отца, потом разводилась с мужем, бросившим ее с двумя детьми. А теперь вот и Кристинка… навсегда оставила шрамы на сердце».
Влад присел к столу, хлебнул из кружки старшего племянника остывший чай.
«Хорошо хоть у меня достанет времени и сил помогать», – подумал он и весело предложил:
– А давайте в крокодила играть или в мафию?!
К концу вечера немного отпустило. От детского азарта и смеха, да и при Милке не хотелось показывать свою скорбь.
