К хозяину тут же подошли две лысые служанки: Яра и Мира, с которыми у эррисара была такая же временная связь, как и у Белоснежки с гомункулом. Ставить на тело устойчивые магические печати, полностью открывающие мысли для духа, маги света не любили, в отличие от снежных собратьев. Потусторонние сущности, рожденные радужной пещерой, для обитателей города на островах были скорее слугами, нежели друзьями. Им даже жалование выплачивали в виде заряженных магической энергией кристаллов, которые требовались этим существам для поддержания материальной оболочки в хорошей форме.
Варг спешился, не выпуская из рук свою спящую ношу, а молчаливые служанки начали распрягать виверну, чтобы дать ей возможность отправиться на отдых в загон для ездовых духов. Именно из‑за того, что крылатой ящерицы не оказалось под рукой, мужчина задержался и не поймал сбежавшую жену сразу. Пока вызвал виверну, пока надевал на нее седло, до этого еще пару артефактов в сумку собрал на случай, если непутевую женушку потянет в море, ну и опоздал, естественно.
Что едва не стало для девочки фатальным.
От мысли, что мог потерять ее, попавшую в поле зрения разыгравшихся левиафанов, мужчина помрачнел. Он чуть не поседел, увидев, как хрупкая фигурка на летающей доске ныряет из одного гигантского кольца в другое, пытаясь выбраться из змеиной ловушки. Именно тогда Варг окончательно осознал, что строптивая малолетка ему вовсе не безразлична. И дело не только в том, что он ее хочет.
Совсем не в этом. Малознакомая девочка, как оказалось, засела в душу эррисара куда сильнее, чем он предполагал. И обезопасить ее от всевозможных проблем мужчина хотел не из‑за отношений с соседним крылом, а потому что боялся за эту сумасбродную леди, слишком темпераментную для снежной.
Его леди!
Жена по договору, будущая подруга… или, может, возлюбленная? Рано еще судить. Снежана ему просто нравилась, и он предвкушал их совместную жизнь, полную искр от бурных скандалов и… от не менее бурных примирений.
С этой девочкой Варг и сам ощущал себя молодым парнем. Она внесла в его размеренный уклад сумбур, но и вдохнула весну, развеяв зимнюю спячку очерствевшей души. Раньше были три незыблемых «кита»: работа, крыло, семья… потом шло все остальное. Теперь в первые пункты врезался четвертый: «жена», и, несмотря на короткое знакомство с вышеназванной особой, ее значимость стремительно набирала позиции.
