Мы с Вирой, как я называла доску, так давно были вместе, что понимали друг друга с полуслова. Ну, или с полумысли, учитывая стандартную связь для хозяина и воплощенного духа. Поэтому за свою устойчивость я, с детства привычная кататься на доске, не боялась. А вот портящаяся погода напрягала, особенно в свете того, что обсуждали за семейным ужином родители Варга, поминая грядущий шторм.
Может, все‑таки зря я решила полететь на один из нежилых островов, силуэты которых виднелись вдали? С другой стороны, столкнуться с кем‑то из гостей и выставить на всеобщее обозрение наш с мужем разлад было еще страшнее.
Давать лишние поводы для сплетен желания не возникало, а вот проветрить голову, насладившись бешеным полетом-да. А еще мне очень хотелось, чтобы муж бросился вдогонку и… извинился за свои слова. Но он, сколько не оборачивалась, так и не появился за спиной. И от этого, наверное, упрямое стремление продолжить полет лишь укреплялось, вопреки доводам разума, непрозрачно намекавшим, что пора бы и баиньки, пока ничего не случилось.
Голову надо было «включать», а не идти на поводу у эмоций. В этом я убедилась, как только увидела поднимающиеся из воды кольца. Много колец! Гладкие, блестящие, серо-сине-зеленые в цвет бушующего моря, а еще невероятно большие и пугающе-гибкие. Они вырастали на моем пути, закручиваясь спиралью, перетекая из одного положения в другое, и приходилось маневрировать с особой точностью, чтобы не врезаться в неподдающуюся просчету преграду. Поначалу я решила, что у меня на нервной почве начались галлюцинации, но едва увидела украшенную плавниками голову, вынырнувшую из белой пены, поняла, что столкнулась с легендарными левиафанами.
И их, к моему несчастью, было много.
Гигантские змеи появлялись один за другим, и вскоре вокруг меня образовался лес из невероятно пластичных тел, пробиваться сквозь который становилось все труднее. Одно неосторожное движение-и столкновения не избежать. А я вряд ли его выдержу, ибо мало того, что порядком устала, так еще и габаритами не вышла.
На фоне обитателей морских глубин я ощущала себя мухой, которую внимательно изучали три (или уже четыре? Пять?) огромные головы с белесыми, как у милордов света глазами. Из‑за невольной ассоциации закралось подозрение: а не вторая ли это ипостась местных магов? Ведь всех лордов Триалина, сражавшихся с чудовищами с изнанки, в свое время Сияющий одарил способностью менять облик на боевую форму, внешне похожую на образ волшебного духа, но осязаемую.
