Зачем менять опасные артефакты на людей, способных провести в Алин-тирао врагов?
Больно…
Так больно, что опускаются руки, и нет даже злости. Одна пустота внутри. Холод и безысходность. А еще тоска и отчаяние. Все можно понять, со всем согласиться, но, кто бы подсказал, как это ВСЕ принять и смириться?"
"У портала стояли волкоголовые стражи, и метнуться туда, используя эффект неожиданности, возможности не было. Да и сил с желанием-тоже. Для своих мы с Клотильдой теперь все равно что мертвы. Если и вернемся обратно, свои же посадят в клетку и начнут изучать, как подопытных кроликов.
Потому что вряд ли поверят в удачный побег. Решат, что из нас сделали послушных шпионов и специально подослали к ним.
— А знаешь, Лисенок, — сказал черный «оборотень», забирая из рук Тиль послание от лордов Триалина, поднятое ею после меня. — Пожалуй, мы сейчас отправимся в другое путешествие.
— В какое? — спросила светлоглазая малышка, которой не было еще пяти лет.
— Покатаемся на летающем кораблике, — нарочито бодро ответил милорд.
— А с нами что будет? — внезапно осипшим голосом озвучила я вопрос, который, судя по взгляду компаньонки, интересовал нас обеих.
— Говорю же-экскурсия, — клыкасто усмехнулся эррисар, приказав своим монстрам закрыть портал. — Раз уж вы, леди, задержитесь тут надолго, надо хоть достопримечательности показать, что ли.
На следующий день…
Варг приходил в себя медленно, словно продирался через толщу мутной воды к маячившему вдалеке свету. Боли не было, но тело казалось тяжелым и неповоротливым, словно находилось в плену чар.
Открыв глаза, мужчина понял, что так оно и есть. Светящееся плетение исцеляющего кокона было тому прямым доказательством. Однако стоило пациенту очнуться, как магическое кружево начало стремительно таять, позволяя узреть окружающую обстановку. Матовые стены, минимальный набор мебели… лазарет? Но почему тогда тускло горит один настенный светильник, и нет окон? Взгляд скользил дальше, вырывая из полумрака силуэты прикроватной тумбочки со стоящей на ней мягкой игрушкой, похожей на белую лису, кресло в углу со спящей в нем женщиной… такой знакомой и близкой, что невольно защемило сердце.
— Регина… — сорвалось с губ, и, словно получив команду, на эррисара обрушилась лавина воспоминаний, сметающая то приятное чувство, что проснулось в груди при виде бывшей возлюбленной. Он вспомнил все! Ее предательство, отъезд, недели, когда хотелось сдохнуть, и месяцы, когда жизнь правильней было назвать вынужденным существованием.
