Но нужна ли она ему? Не на ночь, а вообще?
Сдаю назад и быстро разворачиваюсь. Выезжаю на трассу и давлю педаль в пол. Улицы пустынны в сером рассвете, машин почти нет. Дорога расплывается от слёз. Как мне сделать так, чтобы сейчас не развернуть машину на сто восемьдесят градусов?
Сжимаю руль до хруста в пальцах. Въезжаю в пустынный парк, блокирую двери и сворачиваюсь пополам, упёршись лбом в руль. Кричу так громко, как могу. Никто всё равно не слышит. До боли в горле, до севших связок.
Чёрт возьми, Миксаев, что же ты наделал? Поимел бы вчера вечером и вышвырнул.
Я бы пережила. А что делать теперь? Зачем ты снял маску, зачем? Или не снял, а продолжаешь играть? Но ТАК это делать невозможно.
Не знаю, сколько я так сижу. Часа два, не меньше. Выравниваю дыхание, причёсываю мысли. Кое-как привожу опухшее лицо в порядок. Надо успеть приехать к Карташовой до того, как её мать вернётся со смены."
"Я паркуюсь у Машкиного дома. Ставлю машину на сигналку и поднимаюсь на лифте к квартире.
Какое-то неясное тревожное чувство неприятно щекочет в груди. Просто стресс пережитой ночи, надо успокоиться.
Машка открывает дверь заплаканная. Внутри всё обрывается, неужели у неё что-то произошло?
– Лер, – всхлипывает. – Прости меня. Я ничего не сказала, но…
Она отходит в сторону, и у меня кровь застывает, когда я вижу в её гостиной на диване своих родителей и маму Маши. Папа сидит, опустив голову, мама вытирает слёзы.
– Лера! – она бросается ко мне. – Доченька!
Мама обнимает меня, хаотично гладит по щекам и по волосам.
– Маленькая моя, хорошая, – мама причитает и плачет. – Этот монстр, сволочь, он за всё ответит! За всё, что сделал с тобой!
– Мама, – выпутываюсь из её объятий. – О чём ты?
Хотя вообще-то я понимаю, о чём она.
– Марк ночью прислал сообщение, что ты в беду попала. В полиции нас и слушать не стали, сказали совершеннолетняя, может загуляла, ждать сутки. Представляешь? Ты и загуляла?
– Мама, успокойся! – повышаю голос, потому что этот концерт неприятен.
– Со мной всё в порядке.
– Тогда где ты ночевала? – теперь уже слышу голос отца.
Ну что ж, что есть, то есть. Не стану я юлить и врать родителям. Да и смысл уже отпираться.
– У Влада.
– Лера… – мама смотрит растерянно, а отец так, словно я только что сказала, что была на панели. – Он ведь тебя вынудил, так? Сама ты не могла.
– Решено, едем в полицию. Я и так уже позвонил знакомым, сказали, всё решат, но заявление быть должно.
