Сосредоточиться получается с большим трудом. Постулаты воспитания и образования путаются, я плыву в теории, забываю фамилии деятелей. Встряхиваю головой и снова пытаюсь погрузиться в конспект, когда в дверь раздаётся негромкий стук.
Сначала вздрагиваю, но потом расслабляюсь. На сегодня Влад закончил, вряд ли ещё раз сунется ко мне.
– Войдите, – говорю довольно громко.
Дверь приоткрывается, и в комнату просачивается Элла. Кстати, именно так она и просила звать её.
– Лера, здравствуй.
– Здравствуйте…
– Мы можем поговорить?
Пожимаю плечами, немного сдвигаясь на небольшом диванчике.
Элла заводит пальцами за уши волосы, немного нервно приглаживая короткое тёмное каре. Закусывает губы и присаживается.
– Он приходил сегодня, верно? – внимательно смотрит на меня. Влад тоже так делает.
Киваю, невольно опуская взгляд. По плечам ползёт дрожь, потом предательски отзываясь в животе.
– Лера, – она откидывается на спинку дивана и уставляется на окно напротив, слегка поджав губы. – Не пойми меня неправильно.
Влад – козёл и засранец, но… позволь мне немного тебе рассказать о нём. Не для того, чтобы ты его пожалела или каким-то образом нивелировать то, что он делает, а я уверена, он вытворяет те ещё крендели. Просто… позволь.
А что ещё мне остаётся делать? Да и он сам сказал, что врага надо знать в лицо. Я киваю и откладываю свой конспект в сторону.
– Я однозначно люблю его, хоть он и говнюк. Он… как бы тебе объяснить? Влад очень талантливый и очень одинокий. Лера, я его не оправдываю, но повлиять на него сложно, хотя, видит Бог, я очень стараюсь.
Но с ним так: чуть надавишь – и всё, он захлопывается, становится непробиваемой стеной.
Слушаю молча. Не вижу смысла говорить что-то в ответ. А Элла продолжает свой монолог.
– Когда Владу было четыре, он со своими родителями попал в жуткую аварию. Они погибли, а он выжил, даже не пострадал. Физически. Авария была громкая, о ней трубили местные СМИ, но родственников так и не нашли. Мальчика определили в детский дом. Моя сестра Алёна как раз потеряла ребёнка на раннем сроке, и тогда ей сказали, что вряд ли она сможет иметь своих детей.
Алёна была в депрессии, ей везде мерещились дети. А тут это громкое происшествие. Мы её отговаривали, но она настояла, что хочет усыновить мальчишку. Но он оказался непростым. Гибель родителей запустила защитные процессы в его психике, и маленький Влад впал в определённое состояние. Не буду грузить тебя терминологией, но это что-то типа аутистического расстройства.
