Я едва сдерживаюсь, чтобы не передёрнуть плечами и не повернуться к нему. Уж жалости или сочувствия он точно не стерпит. Я слышала о подобных заведениях – военизированных школах-интернатах под громкими красивыми названиями казачьих корпусов или кадетских училищ. Только на деле там совсем не то. Есть, конечно, и действительно престижные кадетские или казачьи лицеи, но на первый взгляд не определить разницу.
Если Влад с ведома родителей действительно попал в подобную мясорубку от образования, то неудивительно, почему он такой.
Но это не оправдывает его нисколько.
– У тебя проблемы с родителями.
– Да. У тебя тоже.
– С чего ты это взял? – поворачиваюсь и удивлённо смотрю на него.
Влад стоит близко, и мне приходится поднять голову, чтобы не упираться ему взглядом в грудь.
– Это же очевидно, Лера. Идеальная семья, идеальные мама с папой, идеальная умница-дочь.
– И что здесь плохого?
– Они хотят видеть твои дипломы, награды и знать, что в девять ты спишь в своей кроватке. А как давно ты делилась с ними своими мыслями и чувствами, Лера?
Его слова царапают где-то глубоко внутри, задевают что-то, что мне бы ворошить совершенно не хотелось.
– Неправда. Мои родители любят меня. У нас прекрасные отношения. И я всегда могу с ними поделиться, – замечаю, что мой голос становится выше.
– Правда? – Миксаев усмехается и наклоняется ко мне, только отступить некуда, сзади письменный стол. – Тогда почему ты не рассказала им обо мне?
Зачем он это озвучил? Зачем проговорил то, что и так вертелось в голове и жгло обидой на родителей.
Ведь «сучка не захочет…»
– Почему не пришла к маме с папой и не пожаловалась, что их маленькую девочку обижают? – он придвигается, прижимая своими бёдрами меня к столу. – Потому что ты боишься, что они не поймут, боишься разочаровать их. А ещё ты сама сомневаешься, как ко всему этому относиться, и уж тем более, как они примут то, что тебе нравится.
– Ты слишком самонадеян, – шиплю в ответ, упираясь ладонями ему в грудь.
– Да? Я же вижу, Принцесса, как ты борешься сама с собой, ну признай уже это.
Я облегчу тебе задачу, обозначив два пути. Первый – ты продолжаешь сопротивляться мне и себе самой, выматываешься, отрицаешь, и в конце концов сдаёшься. И второй, – он наклоняется ниже, заставляя ощутить его горячее дыхание на шее, заключает меня в плен рук, упёршись широкими ладонями в столешницу у моих бёдер. – Ты принимаешь своё желание, а оно кипит в тебе, поверь мне. Отбрасываешь сомнения и расслабляешься. Наслаждаешься.
