Вот с вареной и жареной сложнее – дрова, что ли, экономят?
А Партизан от соленой морду воротит. И копченую ест с отвращением – зато жареную или сырую жрет и урчит. Котяра наш спецназовский, серый-хвостатый, сначала за мной ходил, затем прижился у «пираний» при кухне и тылах. И сюда добрался с хозяйством нашего старшины Нечипорука, и успел уже здесь в поселке отметиться дракой сразу с двумя местными котами и победой над кошками (интересно, собак тут во дворах почти нет, а вот кошки, характерной бело-рыжей расцветки, «норвежские лесные», присутствуют во множестве).
Чем доказал подлинно наш боевой дух – не отступать и не сдаваться! Правда, в исход баталии вмешался Булыгин своим кирзовым сапогом, решив, что двое на одного – это всё же нечестно. Так что поощрение серый наш хвостатый заслужил – полдюжины рыбешек уже в ведре, как раз твоего размера, еще столько же натаскаем – и на сковородку, угощайся! Или так съешь?
– Слышь, старшой, а что там? – спрашивает Булыгин, указывая рукой. – Вот опять показалось.
– Мля!! Это же перископ! Здесь, в фиорде. Немцы! Тревога! Булыга, черт, СВД где?
У меня уже в подкорку вбито: на чужой территории за куст пошел присесть – автомат на шею! Хватаю АК, лежащий рядом и очередь в воздух – сообразил, что немцы под водой не услышат. Однако глаза же у Булыги! Дистанция – метров восемьсот, я без оптики вот так сразу не разглядел бы. Повезло, что идеальный штиль, редкость тут для этого сезона."
"Пока перископ не спеша движется мимо, успевают сбежаться наши.
Врубаются в ситуацию быстро, тем более что немец не прячется, даже глазом виден хорошо, тем более в бинокль. Сука, он же на наш трофей нацелился, обнаружит – торпеды выпустит, и привет! Что делать будем?
Подзываю ротного.
– Тащите минометы, скорее, хоть прицел ему собьем! А если повезет, и перископ повредим. Да дайте кто-нибудь СВД, из «калаша» хрен попадешь, хотя если массировано… Что еще делать?
– Эй, старшой, целить куда?
Петр Егорыч с Булыгиным уже наладили «фузею». Булыгин с переносным дальномером сообщает дистанцию.
Пилютин уже изготовился, вопросительно смотрит на меня.
– По головке бей, – отвечаю, – там линзы. Может, попадешь.
Удары крупнокалиберной «фузеи», всё ж старого образца, четырнадцать с полтиной, совсем не похожи на сухой отрывистый кашель АК. Вся обойма, пять патронов, вылетает за какой-то десяток секунд.
– Ой… – стонет Петр Егорыч, потирая плечо. – Ватник не успел надеть!
Кто-то кидает ему свернутую шинель.
