Еще год назад мы могли проникать глубоко в русские воды до Карского моря. Теперь же экипажи субмарин считали величайшей удачей и подвигом очень осторожно подойти к границе русской зоны ответственности, чуть углубиться в нее и, боясь каждого шороха, отбыть там какой-то срок, по истечении которого спешить в базу с рапортом: «Поход завершен, противника не встретил». Ну, а атаковать русские конвои считалось заведомым самоубийством, ясно было, что этот Ужас ждет нас там и уже не выпустит.
Согласитесь, что для солдата очень страшно выйти против заведомо сильнейшего противника – с негодным оружием.
Знать, что он быстрее, незаметнее, лучше видит и много лучше вооружен. Чувствовать себя в положении пусть даже волка – в лесу, где охотится голодный тигр. После того как мы все чудом остались живы, в экипаже появились двое сумасшедших, а пятерых пришлось списать из-за нервного срыва. Да и я сам был близок к тому, проводя все время на берегу в кабаке и напиваясь до одури, лишь бы не вспоминать! И не думать о том, что завтра, возможно, придется снова в море.
Слава богу, командование флотилии и, что еще лучше, штаб в Берлине также пришли к выводу о нецелесообразности использования наших субмарин в русских водах. Адмиралам тоже нужны ордена и доклады о победах – и всё чаще нас посылали не на Север, а в Атлантику, воевать всего лишь с англичанами. Там тоже, конечно, были потери, но всё происходящее укладывалось в рамки «обычная война», без всякой чертовщины. И был очень хороший шанс вернуться живым.
В тот день в базе стояла наша U-1506 и две лодки старого проекта, «тип VII», U-473 и U-476. Лодка U-1505, однотипная с нашей, вечером четырнадцатого октября вышла в Атлантику. И налет вашей авиации был внезапным, но поначалу совершенно не метким – были разрушения в городе, но насколько мне известно, ни один из военных объектов серьезно не пострадал. И штаб 11-й флотилии тоже, мне тогда казалось – на нашу беду. Потому что на U-1506 поступил однозначный приказ: немедленно выйти в море! За невыполнение – арест, концлагерь или казнь.
Причем наказание полагалось не только нам, но и семьям отказавшихся. Мы вышли из базы, скажу открыто, с настроением как на убой. Если англо-американскую эскадру сопровождает русское Нечто, мы все покойники.
Да, мы могли, наверное, атаковать американские корабли еще днем пятнадцатого октября. Но не решались выходить из-за линии минных заграждений – это давало нам хоть какую-то уверенность.
