Документы Ленинградской конференции полностью не рассекречены, но не вызывает сомнений, что Советский Союз ни в коей мере не предлагал установить границы сфер влияния по линии, до которой дойдут наступающие войска. Советские представители лишь потребовали безусловного наказания всех виновных в приходе нацизма к власти и активно сотрудничавших с ним. Союзники ничего не могли противопоставить этой справедливой позиции. Видя это, Черчилль забросал Рузвельта паническими посланиями об угрозе большевизации Европы.
Одновременно он напирал на необходимость яркого военного успеха союзников перед предстоящей встречей. В качестве цели он предложил Нарвик. Черчилль рассчитывал договориться с шведскими правительственными кругами о заключении тайного союза, переброске союзнических войск на юг и высадке в Дании при помощи шведского флота. Ну, а затем вторжение в Германию и дальше на юг – для создания в Европе нового «санитарного кордона» против коммунизма.
Но Гитлер не дремал. Нацисты имели в Швеции развитую агентурную сеть, и от них не укрылись контакты союзнических эмиссаров.
Пусть и не полностью, но фашисты раскрыли замыслы союзников. Гитлер был в бешенстве. Двадцать девятого сентября он вызвал шведского посла и в ультимативной форме потребовал прекратить все контакты с союзниками. Одновременно в Данию были переброшены одиннадцать дивизий и дополнительно сформированы ещё пять из Датского корпуса. В обстановке нарастающей паники шведское правительство решило обратиться к англо-американцам за помощью.
Черчилль был в восторге. «Благодаря содействию достойнейших представителей Шведского королевства, мы в кратчайшие сроки сможем выйти на берег (Каттегатского) пролива и, легко перепрыгнув его, закрепиться в Дании. Датчане будут всячески поддерживать нас, и мы, вспоров брюхо гитлеровской свинье, не дадим русским занять Германию», – писал он Бивербруку. Замыслы эти отдавали безумием, носили химерический характер, но времени не было.
Надо было начинать немедленно, сейчас.
Времени не было, потому что в отношениях Швеции как с Германией, так и с СССР возник серьезный кризис. До того, с самого начала войны, Шведскому королевству удавалось соблюдать нейтралитет – даже в период наибольших успехов Гитлера Швеция не присоединилась ни к германским планам экономического сотрудничества в рамках «нового порядка», ни к Тройственному пакту. В стране сохранился буржуазно-демократический режим.
