И в наушниках послышался чей-то дикий крик: «“мессеры”, меня атакуют!» Но Джимми ничего не видел, он боялся отвести взгляд, обернуться назад – чтобы не пропустить маневр ведущего, не оторваться от него. Вокруг что-то происходило, по радио были слышны крики и брань: «Вот он слева! Прикройте! Я горю!» Но Джимми был полностью поглощен усилиями удержаться за Уокером – вниз, влево, вверх, вираж, еще, разгон со снижением. Джимми тоже хотелось жить.
А после Уокера сбили. Его самолет вдруг, без всякой причины, выбросил сноп пламени и, волоча хвост дыма, закувыркался вниз! И тут же мимо мелькнул тощий серый силуэт «мессера». По какому-то наитию Джимми бросил свой разрисованный «киттихок» за ним и сел немцу на хвост, точно так же, как до того держался за Уокером. Ганс рванул вниз с ускорением – это было даже не смешно, инструктор в Таскиги тоже начинал с этого, как оторваться от противника.
Джимми обнаружил, что его облегченный Р-40 разгоняется не хуже немца. Увидев, что ему не оторваться, гунн полез на вертикаль, затем начал крутить пилотаж, узнав названия фигур которого Джимми бы удивился – он знал всего лишь, что ручкой и педалями надо сделать вот так, чтобы самолет выполнил вот это – и недаром инструктор так гонял его в школе! Пока Джимми удавалось не потерять хвост врага.
Затем он вспомнил про прицел. Поймав вертящийся впереди «мессер», нажал на спуск, трасса прошла сбоку. Кажется, на прицеле надо было что-то выставить? А наплевать, подойдем поближе!
Негру тоже очень хочется жить. И он твердо помнил слова инструктора: потеряешь хвост впереди летящего – ты покойник. А если впереди враг, то тем более, потому что тогда уже он зайдет тебе в хвост.
Те же место и время
Эриху Хартманну тоже в эту ночь снился идиотский сон.
Как будто он ведет бой с русскими Лагг-3, но очереди пушек и пулеметов его «мессершмита» пропадали в противниках словно в пустоте. А потом остроносые деревяшки разворачивались, нагло ухмылялись во весь воздухозаборник радиаторов и скупыми очередями начинали разносить его самолет. Эрих проснулся в холодном поту, сердце стучало, как после боя.
