Затем палуба вдруг резко накренилась, и я оказался в воде, мне просто повезло, что не накрыло бортом, когда корабль перевернулся, какое-то время я видел его днище в волнах совсем рядом, как спину кита. И еще кто-то плавал в воде, шлюпок не было ни одной, плотиков лишь два или три.
А после немцы прошли прямо по нам. Мне повезло еще раз оказаться в стороне, потому что я был ранен и слишком слаб, чтобы плыть, а многие стремились сбиться в кучу у плотиков, кажется, их даже сцепили вместе. И «Ришелье», не снижая ход, прошел точно по ним, затягивая под винты, и с его борта стреляли по воде, я видел трассы очередей.
Но меня не заметили… А после появились акулы. А затем я потерял сознание и очнулся уже на борту «Норфолка», в лазарете.
(Из 800 человек экипажа крейсера «Ливерпуль» спасено всего одиннадцать. Из офицеров в живых остался один лейтенант Мейл.)
Сержант морской пехоты Уильям Пенн, линейный крейсер «Ринаун».
Из протоколов следственной комиссии Адмиралтейства
Мы все честно исполнили свой долг, сэр. Как учил нас чиф, кэптен Уильям Перри.
Мы все гордились, что у нас такой командир, кавалер ордена Британской империи – за тот бой у Ла-Платы, да, именно сэр Уильям Перри стоял на мостике «Ахиллеса» в том славном бою против «Адмирала Шпее».
Обычно моряк ждет увольнения на берег. Но я помню, как в тот день, когда мы должны были выйти в тот поход, любой из экипажа счел бы приказ остаться за наказание, так всем нам хотелось отомстить этому кровавому ублюдку Тиле. Откуда все знали – не знаю, сэр, может кто-то шепнул кому-то, но знали все.
И представляли, как этот урод пляшет на рее, как в старые добрые времена. А как все на «Ринауне» воспряли духом, когда под вечер четвертого октября мы наконец настигли немцев? Ведь этот гунн, «Гнейзенау», однотипен с «Шарнгорстом», правда, мы что-то слышали о его перевооружении, но ведь и мы не какая-то «Айова», а славный боевой корабль Королевского флота с самым лучшим командиром и экипажем!
Мы рвались в бой, сэр! И жалели, что вместо того, чтобы немедленно сражаться, идем рядом.
Нет, мы понимали – тут не нужно даже быть офицером, чтобы сообразить – что мы ждем кого-то еще; говорили, за нами идут и «большие парни» из Скапа-Флоу, и янки, имеющие к ублюдку Тиле еще больший счет. Ну что ж, чести и славы должно было хватить на всех!
Боевую тревогу объявили где-то в половине седьмого. Я был приписан к зенитно-противоминной башне номер два левого борта[62]. Над нами летал «кондор», мы сделали три залпа – не попали, но отогнали.
