Даже самого комфлота так не охраняют, секретность, блин! И маскировку над нами уже установили, комплект образца двадцать первого века, но не «родной», оставшийся в Северодвинске, а сделанный уже здесь, по его образу и подобию, и не в единственном числе, не только мы пользуемся – но вот уверен, завтра уже весь Полярный будет знать, что «моржиха» пришла!
Из репродуктора на столбе над причалом разносится песня. И тоже ведь из наших, «новых»!"
"Всю, что есть на земле, красотуПонимаем, и любим, и ценим.
Всю, что есть, а особенно туКрасоту,Что живет в нашем крае весеннем.Русская удаль, русский простор,Русское чудо – русский узор,Русская стройка, русская сталь,Русская тройка, русская даль,Русская снежность, русский полет,Русская нежность, русский народ.Наша солнечная сторона,Принимай эту верность сыновью…Хорошо, что твоя глубина,Старина,Так легко обручается с новью!Эта синь, эта ширь, эта высь –Голос мира, спокойный и веский,В нем навек воедино слились,ОбнялисьСлово «русский» и слово «советский».
Как раз к ситуации – идеологическая обработка народа уже началась. Не великорусский шовинизм (с которым Сталин непримиримо боролся), а объединение окраин вокруг уже сплавившегося «советского» (не русского!), «имперского» ядра. Интересно, в этой истории будет ГДР или Германская ССР?
В кабинете командующего, кроме самого Арсения Григорьевича, были еще Зозуля и Вазгин, начальник флотской разведки.
– А, Михаил Петрович! Приветствуем победителя всего кригсмарине!
Издеваются, что ли? Улыбаются все, но без издевки. С таким видом о награждении или повышении уместно сообщать. Или «Шархорст» сам вдруг утоп, а я не знаю?
– Серьезно, Михаил Петрович. Прочтите вот здесь. А после вот это!
«Правда» сегодняшняя, и мелким шрифтом, после сообщений о наших победах – Черчилль в парламенте произнес речь, упомянув, кроме всего прочего, и о нашем деле: «кригсмарине показало, что его еще рано списывать со счета», «дерзкие и успешные операции немецкого флота в русской и английской зоне», «конвой PQ-20 чудом избежал гибели, когда германская эскадра прошла всего в тридцати милях» (ну, положим, там не тридцать было, а побольше), «значительный риск отправки конвоев в Россию, жизни наших моряков подвергаются огромной опасности», и еще, и еще.
