Могу я присесть?
— Почему бы и нет? — ответил Торнтон и подвинулся, освобождая место на нарах.
Глава 22
На вид мистеру Эберхарту было лет пятьдесят, рост средний, вес тоже. Лицо у него было бледное и вечно нахмуренное, тонкие губы поджаты. На круглой голове — ни единого волоска. Он носил очки в оправе из нержавеющей стали. Никаких признаков хромоты или шрамов не наблюдалось. Мистер Эберхарт сел на нары и сложил руки на коленях. В полумраке камеры его ладони были похожи на две бледные плоские рыбины.
— У меня на этом острове есть друзья, — сказал мистер Эберхарт.
— Это дает мне возможность добиться вашего немедленного освобождения.
— В обмен на информацию?
— Конечно.
— А почему вы не спросили об этом Стиччини?
— С мистером Стиччини невозможно было иметь дело, — ответил Эберхарт. — Его требования были совершенно невыполнимы.
— И тогда вы решили убить его, так?
— Не думаю, что это имеет значение, — отозвался мистер Эберхарт. — Ведь он не был вашим другом, мистер Торнтон. Зачем же беспокоиться о нем?
Торнтон действительно не любил Стиччини; но видеть его разорванным на куски гранатой… никакой радости это Торнтону не доставило.
— В конце концов, — продолжал Эберхарт, — почему бы вам не поделиться со мною информацией, которая нужна мне? Если то, что вы сказали мне, правда, то вы работаете на корпорацию «Майами-Юг».
— Это верно."
"— Я могу понять вашу заботу о репутации вашей компании. Но информация, которую вы мне сообщите, не бросает тень на эту репутацию. Я могу понять ваше желание возместить ущерб.
Но вы, несомненно, сделали все в пределах возможного. Вы рисковали своей жизнью за дело, которое, по здравому размышлению, не может иметь для вас большого значения. Лучшее, что вы можете сейчас сделать — это передать информацию мне и выйти из дела.
Эти рассуждения были до дрожи близки к тому, о чем Торнтон и сам думал незадолго до этого. Но в изложении мистера Эберхарта этот план потерял всякую привлекательность.
— Я уже говорил вам прежде, — сказал Торнтон, — что я не располагаю никакой информацией.
Мистер Эберхарт бережно снял очки и протер их носовым платком. Потом снова надел их на нос.
— Я вас не понимаю, — произнес он.
— Возможно, это вопрос элементарной порядочности, — ответил Торнтон. — Почему бы вам не пойти и не украсть оружие у кого-нибудь другого?
— О, я понимаю, — сказал мистер Эберхарт. — Элементарная порядочность. Тогда вам, быть может, будет интересно узнать, что это оружие изначально принадлежало мне.
