Он торговался за нас на базарах, болтал без умолку, сыпал шутками и не спускал с нас глаз. Что бы мы ни говорили, его не пробивало — а мы старались вовсю. Нашего Джо ничем нельзя было пронять.
В девять вечера мы с Бэйкером поужинали и вышли на улицу, не зная, чем бы еще заняться. Джо вился тут же, под рукой.
Я предложил:
— Ну, что, может, заглянем в бордель?
— А в какой? — спросил Бэйкер.
Я кивнул в сторону ухмылявшегося сводника."
"— Да в его. Этот маленький скунс таскался за нами одиннадцать часов кряду, по самой жуткой жаре, какую я помню.
Не думаю, что ему хоть раз за весь день что-нибудь перепало поесть или попить. И все это только ради того, чтобы доставить нам скромненькие плотские удовольствия.
— Да? — спросил Бэйкер.
— А зачем бы еще? Эй, ты, Джо! Пошли в твой распрекрасный европейский бордель.
Не успели мы моргнуть, как сводник поймал такси, и мы поехали.
— Ты думаешь, это безопасно? — спросил меня Бэйкер.
— Парень, что в этом мире безопасно?
— Что-то мне это не нравится…
— Спокойно, приятель, — уговаривал я его.
Мы проехали по двум аллеям, потом свернули в какой-то тупик. Расплатились с таксистом и вышли. Джо подвел нас к одной из дверей и постучал.
Я сказал Бэйкеру:
— А сейчас ты увидишь то, что видел разве что один мужчина из десяти тысяч. Настоящий восточный гарем. Шанхайский бордель, представляешь, Бэйкер?! Подумай только, какие истории ты сможешь потом рассказать своим детям.
— Я слыхал, что все эти шлюшки обязательно болеют какой-нибудь дрянью, — осторожно проговорил Бэйкер.
— Ну, поэтому мы и пойдем к проверенным профессионалкам.
Дверь открылась, и служитель провел нас в прихожую. Здесь мы расплатились со сводником. Получил он самую малость, особенно если припомнить, сколько времени на нас угробил.
— И что теперь? — спросил Бэйкер.
— Подождем.
Ждать нам пришлось недолго. К нам вышла мадам — тощая морщинистая старуха. Она пригласила нас в гостиную. И какую гостиную! Повсюду в живописном беспорядке стояли низенькие подставки с вазами. Ароматические курильницы.
Скульптуры и картины. Мраморные лестницы. Столики и кресла тикового дерева. На столиках — сосуды с рисовой водкой.
Мадам дважды хлопнула в ладоши. И с верхнего этажа по широкой мраморной лестнице спустились девочки, одетые так же мило, как все девочки в Шанхае. Их было десять или двенадцать, и они выстроились перед нами в ряд.
— Ты все еще опасаешься триппера? — тихонько спросил я Бэйкера.
— Я думал, нам предложат европейских девок, — сказал он.
