И не верьте сводникам и зазывалам, которые утверждают обратное — они нагло врут. Острота новых ощущений очень быстро притупляется, все становится таким обыкновенным и скучным. Шлюшка, на которую ты взобрался, кажется давно надоевшей старой женой. Пойло, которое плещется в стакане, заводит не больше, чем простая вода. А шприц с наркотой становится таким же привычным и заурядным, как костыль у хромого. И ты сколько угодно можешь уговаривать себя, что все эти штуки — прекрасные загадочные диковинки, но себя не обманешь.
В конце концов останется только раздражение и досада на себя же самого.
Точно так было и со мной. Все время жить полной жизнью никак не получалось. Зато каждое мгновение, проведенное в городе, каждая секунда были пропитаны осознанием того, что я жив, на самом деле жив в таком месте, где смерть — обычное дело. Объяснить это как-то иначе я не могу. Наверное, это все равно что попасть в рай — в настоящий рай, а не такой, как на этих дурацких картинках — со всякими арфами, золочеными воротами и слащавеньким боженькой во главе всего этого балагана.
Шанхай в августе сорок седьмого, близость смерти и Джейни — это был мой рай. И другого мне не надо.
В первое утро, спустившись с корабля, я снял комнатку в гостинице Христианского союза молодых людей, на пару с еще одним нашим парнем, Эдди Бэйкером. Мы переоделись в новенькую форму и вышли на улицу. Не успели мы и шагу ступить, как нас окружили сводники. Их было не меньше двух дюжин, торопливых и навязчивых маленьких торговцев телом.
Отвязаться от них было почти невозможно, они вцеплялись в тебя мертвой хваткой, как тот триппер.
— Эй, Джо, эй, Мак, падем са мной! Хароши бордель для европейсы! Руски девошьки, турески девошьки, англиски девошьки! Девошьки нада, Джо, падем са мной!
Было десять утра.
Насчет девочек для нас с Бэйкером было, пожалуй, рановато. Нам хотелось просто прогуляться, поглазеть на Шанхай. Сводники потянулись было за нами, но понемногу отстали, когда до них дошло, что платить мы не собираемся.
И через каких-нибудь два часа за нами плелся только один из них. Он отзывался на имя «Джо» и, похоже, отставать не собирался. Пока мы с Эдди завтракали в ресторане с надписью «Только для европейцев», этот Джо сидел на корточках у двери и снова прилип, когда мы вышли. Чтобы от него отвязаться, один раз мы даже вошли в какой-то бар через одну дверь, а вышли через другую — на соседней улице. Но упрямец Джо отыскал нас и снова стал навязывать свои услуги.
