Теперь его руки были прижаты к бокам, а правая нога взлетела вверх и резко ударила незнакомца по почкам.
Тот упал, ударился головой о пол и выронил дубинку. Решив больше не испытывать судьбу, Дэйн прыгнул ему на спину, схватил за волосы и оттянул его голову назад. Руки незнакомца слабо скребли по земле; Дэйн замахнулся для последнего удара по шее ребром ладони.
— Хватит! — вскрикнул поверженный противник, и Дэйн остановил руку в дюйме от его сонной артерии.
Незнакомец медленно сел, привалился к стене и попытался отдышаться.
Левый бок его, в который Дэйн впечатал ботинок, сильно болел. Несчастный поморщился и сказал:
— Я удивлюсь, если ты не сломал мне пару ребер.
— Возможно, — согласился Дэйн. — Но, скорее всего, это просто ушиб.
— Все-таки я лучше схожу к врачу, чтобы проверил.
— Сходи, если хочешь. Правда, я не уверен, что у тебя будет такая возможность.
— Надеюсь, что будет. — Незнакомец поднял голову и увидел, что Дэйн снова становится в боевую стойку. — Мой милый мальчик, — сказал он, — я не знаю, что ты придумал насчет меня, но почему бы нам сперва не поговорить?
Дэйн кивнул.
— Говорить будешь ты, а я — слушать.
— Вот и хорошо. В таком случае, может, ты не будешь стоять столбом? Я хочу сказать, что бок у меня огнем горит, а тот первый удар хотя и не попал в цель, но, кажется, парализовал мне правую руку. С таким раскладом, я думаю, ты можешь расслабиться, даже присесть рядом и покурить.
— Нагнись и обними колени, — приказал Дэйн. Морщась от боли, тот повиновался. Дэйн быстро обыскал его, но не нашел ни ножа, ни пистолета.
— Все в порядке, можешь разогнуться, — разрешил он. Сел рядом и закурил. — Итак, кто ты такой?
— Я Джабир абу Ибрагим.
— Откуда ты?
— Я родился в Рабате, но мой дом — Каир.
— Далековато ты забрался от дома, Джабир абу Ибрагим.
— Не спорю, но не дальше, чем ты, мистер Дэйн.
Несколько мгновений они молча изучали друг друга. Дэйн был поражен. Ни поведением, ни разговором Джабир не походил на убийцу. Он был высок и худ, с приятными чертами лица. Несомненно, городской житель, путешествовал мало: его кожа была светлой, ее не касались ни солнце, ни ветер, а его длинные тонкие пальцы едва ли привыкли к тяжелой работе.
Одет он был в легкий серый костюм итальянского покроя, в данный момент здорово измазанный. Он был чисто выбрит, и это в краю, где мужчины гордятся своей бородой. Приветливый и открытый, он наводил на мысли о приятной беседе за вечерним коктейлем, а уж совсем не о кровавых пятнах на полу кожевенного завода.
