Я видел, что Смиту стало неуютно, когда перед ним возникла жестокая необходимость убить нас. Он знал, что для всего случившегося прежде можно найти какие-то смягчающие обстоятельства. Но если мы будем убиты сейчас, по его приказу и на борту его корабля, ни один суд в мире не окажет ему ни малейшего снисхождения. Думать о тюремном заключении неприятно; но перспектива смертной казни ужасала. Было о чем поразмышлять!
Смит сел, ослабил узел своего галстука и зажег сигарету. Несколько раз затянувшись, он бросил ее и сказал Фахаду:
— Вы знаете, это нелегко.
— Это очень легко, — сердито произнес Фахад. — Во имя Аллаха, если вы не можете это сделать, то сделаю я!
Он вынул свой револьвер из кобуры. Дэйн сказал:
— Полиция, возможно, уже ищет нас по всему порту. Что, если они услышат выстрелы?
— Он прав, — кивнул Смит.
— Никто ничего не услышит! — прошипел Фахад.
— Не знаю, услышат или нет, — возразил Смит, — но надо соблюдать осторожность.
— Тогда позовите остальной свой экипаж, — предложил Фахад.
— Позовите их сюда и прикажите им удавить этих троих.
Два моряка, стоявших рядом со Смитом, взглянули на Фахада с холодным презрением; очевидно, в Америке так дела не делались. Смит воспротивился:"
"— Не думаю, что ребята возьмутся за это. И вообще, кто вы такой, чтобы тут приказывать? Я все еще командую здесь, и в этом чертовом деле тоже. Дай вам волю, вы всех перестреляете. О господи, какая-то мелочь сработала не так, и вы поставили под угрозу всю операцию!
— Я сделал то, что было необходимо, — ответил Фахад.
— По крайней мере я не струсил!
Смит ничего не сказал на это. Оба они пытались сдержать свою ярость. Фахад начал расхаживать взад-вперед по каюте. Смит сгорбился в кресле, сунув обе руки в карманы пиджака. Жест был довольно небрежный, но я знал, что его рука сжимает пистолет. У меня появилась слабая надежда.
Фахад посмотрел на Смита. Его лицо не выражало ничего, но я понимал, что он тоже знает о пистолете. Ровным голосом он произнес:
— Нам не о чем спорить, мистер Смит.
Наш союз выгоден нам обоим. Того, что сделано, уже не исправить. И мы оба знаем, что следует предпринять.
— Верно, — отозвался Смит.
— Зайдя так далеко, — продолжал Фахад, — мы не можем повернуть обратно. Это немыслимо. Посудите сами: если даже вы сможете прийти к какому-то соглашению с властями — а я не допускаю подобной мысли — то как насчет вашего экипажа?
— Это их не касается.
— Касается, — настаивал Фахад.
