То, что я, королева, вне его досягаемости, охраняемая правом убежища, защищало от Ричарда и тех, кого он уже успел захватить, и тех, кто еще пребывал на свободе. Я должна была отвести смертельную угрозу от Энтони, попавшего в руки врагов. Должна! Я понимала: это мой крестовый поход — вроде того, в который я так и не позволила отправиться самому Энтони. Я должна была помочь своему любимому брату, стать для него тем единственным лучом света, каким он сам всегда был для меня.
— К сожалению, я не могу прямо сейчас передать вам принца Ричарда, — заявила я.
— Он недавно серьезно захворал, и я не могу допустить, чтобы за ним сейчас ухаживал кто-то другой, а не я. Он, бедняжка, совсем без голоса и по-прежнему чувствует себя неважно. А что, если его болезнь вернется? Тогда все непременно осложнится. Нет уж, если вам так хочется воссоединения братьев, лучше на время доставьте сюда Эдуарда, тогда я сама смогу о них заботиться и буду твердо знать, что им обоим ничто не грозит.
К тому же я давно мечтаю повидаться со своим старшим мальчиком и убедиться, что у него все в порядке. Прошу вас, пришлите его ко мне, здесь он будет в полной безопасности. А на участие в коронации сможет преспокойно выехать и отсюда, а не из Тауэра.
— Но почему, госпожа моя! — воскликнул Томас Хауард, мгновенно свирепея, точно бык, и обнаруживая тем самым свою звериную сущность. — Можете вы назвать хоть одну причину? С какой стати вы решили, что принцам грозит опасность?
Некоторое время я лишь молча смотрела на него.
Неужели он и впрямь думал, что ему удастся поймать меня в ловушку — заставить признаться в своем враждебном отношении к герцогу Ричарду?
— Все остальные члены моей семьи уже либо бежали, либо оказались в тюрьме, — ровным тоном произнесла я. — Как же мне быть уверенной в том, что мне и моим сыновьям ничто не грозит?
— Ну-ну, — вмешался кардинал, жестом приказывая Хауарду помолчать. — Каждый заключенный в свое время предстанет перед судом, и по его делу будет проведено следствие, а затем, как и полагается по закону, справедливость любого обвинения будет либо доказана, либо опровергнута.
Члены Тайного совета сделали вывод, что против вашего брата Энтони, графа Риверса, не может быть выдвинуто никаких обвинений в предательстве. По-моему, это должно вас успокоить и дать вам основания верить, что мы пришли с самыми честными намерениями.
