А сама все сидела возле мужа, пока он спал, не сводила глаз с его раскрасневшегося от жара лица и убеждала себя: это скоро пройдет, это всего лишь легкое недомогание, это не чума и не опасная лихорадка, а мой Эдуард — сильный мужчина, и здоровье у него отменное, просто он немного простудился, но наверняка уже через неделю избавится от этой напасти.
Однако лучше Эдуарду не становилось. К тому же он начал жаловаться на острую боль в животе и приливы страшного жара. В течение недели весь двор был объят страхом, я же и вовсе пребывала в состоянии безмолвного ужаса.
От врачей толку было мало: они не понимали, что с королем такое, чем вызваны приступы жара и как можно вылечить этот странный недуг. Эдуард не мог удержать в себе ни кусочка пищи. Все съеденное он тут же извергал обратно, а с болями в животе сражался так мужественно, словно это была его новая война. Я не спала ночами, неотлучно находясь при муже, и моя дочь Елизавета почти все время была рядом; нам также помогали две опытные и мудрые знахарки, которым я доверяла.
Гастингс, друг детства Эдуарда и постоянный товарищ во всех делах и забавах, включая и ту распроклятую рыбную ловлю, тоже глаз не смыкал, дежуря в соседней комнате. А королевская шлюха Шор, как мне доложили, прямо-таки поселилась в Вестминстерском аббатстве и все стояла на коленях у алтаря, моля Бога спасти от смерти своего возлюбленного.
— Позвольте мне навестить его, — умолял меня Уильям Гастингс.
— Нет. Король тяжело болен, — отвечала я, холодно на него глядя.
— И ему сейчас не нужны такие приятели, которые только и знают, что таскать его по девкам, пить с ним вино или играть в карты. Вы ему сейчас не нужны, милорд. Его здоровье подорвано по вашей милости — вашей и таких, как вы. А мне теперь приходится выхаживать Эдуарда, и уж если я сумею поставить его на ноги, то постараюсь, чтобы он никогда ни с кем из вас больше не общался.
— И все же позвольте мне его навестить, — повторял Гастингс, даже не пытаясь себя защитить. — Я только посмотрю на него.
Мне невыносимо так долго быть с ним в разлуке.
— Ладно, жди здесь, как верный пес, — велела я. — Или возвращайся к этой шлюхе Шор и сообщи ей, что теперь она может сменить хозяина и переметнуться к тебе, поскольку король больше не станет иметь дело ни с ней, ни с тобой.
— Хорошо, я подожду, — смиренно откликнулся Гастингс — Ведь Эдуард непременно обо мне спросит. Непременно захочет меня видеть. Он же знает, что я здесь, у его дверей, и никуда отсюда не уйду.
