Ему шел седьмой год; это был очень стройный, красивый, светловолосый мальчик, весьма сообразительный и неплохо успевающий в науках. Всеми своими знаниями и умениями он был обязан Энтони, а от отца унаследовал обаяние и красоту.
Энтони подвел ко мне моих сыновей, Ричарда и Эдуарда, и я благословила их. Потом мы отпустили их, и они умчались общаться с братьями и сестрами, а я обратилась к Энтони:
— Я ужасно по вам троим соскучилась. Просто ужасно.
— И я очень по тебе соскучился, Елизавета, — с улыбкой отозвался Энтони.
— Но выглядишь ты замечательно.
Я поморщилась.
— Да уж, замечательно — если учесть, что меня каждое утро тошнит.
Энтони обрадовался.
— Ты опять ждешь ребенка?
— Опять. И, судя по тошноте, это, скорее всего, будет мальчик.
— Вот уж Эдуард, наверное, радуется.
— Полагаю, что да. Он, правда, свою радость выражает в том, что волочится за каждой юбкой в пределах ста миль от дворца.
Энтони засмеялся.
— Таков уж Эдуард.
Мой брат выглядел счастливым — это было видно по тому, как легко расправлены его плечи, как разгладились морщинки в уголках глаз.
— Ну а ты как? Тебе по-прежнему нравится в Ладлоу?
— Мы с Эдуардом и Ричардом все устроили так, как удобно нам самим, — ответил Энтони. — У нас при дворе в почете и науки, и рыцарские искусства, и турниры, и охота. Прямо-таки идеальная жизнь, как мы все трое считаем.
— Эдуард хорошо учится?
— Я же тебе писал. Он умный мальчик и думать умеет.
— Ты не позволяешь ему слишком рисковать на охоте?
— Ну конечно позволяю, — усмехнулся брат.
— Неужели ты бы хотела, чтобы наследник Эдуарда вырос трусом? Мальчик должен проверять свою храбрость и на охоте, и на турнирной арене. Ему следует познать страх, научиться смотреть ему в лицо и смело с ним сражаться. Он должен стать отважным и мужественным — такого короля будут уважать, а не бояться. Я бы сослужил дурную службу и Эдуарду, и тебе, если б стал ограждать вашего сына от любого риска и учить его уходить от опасности.
— Да, я все понимаю, — согласилась я.
— Просто Малыш мне так дорог…
— Все мы кому-то дороги, — вздохнул Энтони. — И всем нам не раз приходилось рисковать. Я учу Эдуарда скакать верхом на любой лошади, какая есть в конюшне, и смело идти навстречу любой опасности. Это куда лучшая мера предосторожности, чем сажать его только на безопасных лошадок и держать как можно дальше от турнирных боев. Так, с этим, по-моему, все ясно. Давай теперь перейдем к значительно более важным вещам.
