— Но какое это имеет значение?
После разговора с Эдуардом Энтони сразу же явился ко мне, и я, несмотря на то что брат недавно прибыл из Уэльса, встретила его неласково, категорически высказавшись против его намерения путешествовать.
— Нет уж, моя дорогая, — запротестовал Энтони, — на этот раз тебе придется отпустить меня. В Иерусалим я пока не собираюсь, во всяком случае в этом году, а вот Рим хочу посетить. Собираюсь покаяться в своих грехах. Мне нужно какое-то время побыть вдали от королевского двора, подумать о чем-то действительно важном, а не о повседневных заботах.
Я буду ездить из монастыря в монастырь, вставать на рассвете и молиться, а если никто из верующих не сможет приютить меня на ночь, я готов спать под открытым небом, беседуя со звездами, и в тишине искать общения с Богом.
— Неужели ты даже скучать по мне не будешь? — удивилась я, точно ребенок. — Неужели не будешь скучать по Малышу? И по девочкам.
— Конечно буду, и именно поэтому я даже не рассматриваю такую возможность, как участие в Крестовом походе.
Я не смогу вынести многомесячной разлуки с родными. Хотя Эдуарду отлично живется в Ладлоу; у него чудесные товарищи и умелые наставники, а юный Ричард Грей для него — просто образец для подражания. Ничего страшного, если я ненадолго их оставлю. Меня давно тянет странствовать по безлюдным дорогам, и я должен воплотить мечту в реальность.
— Ты истинный сын Мелюзины, — заметила я, пытаясь улыбнуться. — Она тоже вот так требовала дать ей свободу и позволить хотя бы время от времени возвращаться в родную стихию.
— Да, пожалуй, — согласился Энтони. — Вот и думай, что я просто уплыл ненадолго в море, но прилив непременно принесет меня обратно.
— Так значит, ты уже все окончательно решил?
Брат кивнул.
— Мне необходимо обрести тишину и услышать голос Божий. А еще тишина мне нужна для написания стихов. Я хочу снова стать самим собой.
— Но ты вернешься?
— Через несколько месяцев, — пообещал Энтони.
Я протянула к нему руки, и он поцеловал их.
— Ты непременно должен вернуться, — добавила я.
— Я непременно вернусь, — подтвердил Энтони. — Я же дал тебе слово, и одна лишь смерть разлучит меня с тобой и твоей семьей.
ИЮЛЬ 1476 ГОДА
Энтони, как всегда верный своему обещанию, явился из Рима вовремя и уже в июле встречал нас в Фотерингее. Ричард давно собирался перезахоронить своего отца и старшего брата Эдмунда, убитых в бою, выставленных на посмешище и, по сути, толком не похороненных.
