У меня свои собственные представления о верности и обязанностях, я их чту и всегда им следую. К королю они не имеют ни малейшего отношения. Никто из мужчин не может распоряжаться ни мною, ни моими убеждениями.
Мать быстро опустила голову, пытаясь скрыть улыбку. Она, уроженка Бургундии, правнучка богини вод Мелюзины, ни разу в жизни не чувствовала себя кому-то обязанной и вряд ли сочла бы, что ее дочь может быть кому-то за что-то обязанной.
Отец молча посмотрел на нее, потом на меня, словно уступая глубоко коренящейся в душах его жены и дочери независимости и властности.
Затем он обратился к моему брату Джону:
— Я собираюсь прогуляться верхом в деревню Олд-Стрэтфорд. Не желаешь составить мне компанию?
Джон согласился, и они ушли. Все остальные тоже поднялись и занялись своими делами. Мы с Энтони остались вдвоем.
— Неужели ты действительно хочешь отправиться ко двору? Неужели ты настолько восхищена этим человеком, несмотря ни на что? — тихо спросил меня брат.
— Он король Англии, — напомнила я. — Разумеется, я подчинюсь, если он меня пригласит. А как же иначе?
— Но сделаешь это, скорее всего, лишь потому, что отец запретил тебе туда ехать, да и я посоветовал воздержаться от этого.
Я пожала плечами.
— Да, я прекрасно слышала ваши слова.
— Как же иначе может бедная вдова пробиться в этом скверном мире, верно? — поддразнил меня Энтони.
— Действительно, как?
— Ты поступишь как последняя дура, если так дешево продашь себя, — вдруг посерьезнев, заявил брат.
Я посмотрела на него из-под ресниц."
"— Я вообще не собираюсь себя продавать. Я не кусок ленты. И не окорок. Я вообще не предназначена для продажи.
На закате я ждала Эдуарда под дубом, спрятавшись в густой зеленой тени. И с облегчением услышала на дороге топот копыт только одной лошади. Если бы он появился с охраной, я бы попросту бегом бросилась домой, поскольку подобная ситуация грозила бы моей безопасности.
Каким бы нежным Эдуард ни казался в саду моего отца, я отнюдь не забыла, что его провозгласила королем армия йоркистов, воины которой запросто насиловали женщин и зверски убивали их мужей. Сердце этого короля сильно ожесточилось, ведь ему много раз приходилось видеть такие вещи, которые никому видеть не стоит; да и сам он, будучи воином, наверняка творил то, что является самым тяжким из всех грехов.
