Он на корабле, а вокруг шторм. И ночь. Не знаю, сумел ли его жалкий кораблик переплыть такое бурное море, потому что навстречу ему дул злой ветер, тот самый, что никому добра не приносит. Это был наш ветер, мама! Тот самый штормовой ветер, который мы с тобой вызвали, пытаясь не дать Георгу и Уорику высадиться на берег! Это было давно, но тот ветер так никуда и не делся. И теперь Эдуард попал в шторм, созданный нашими руками! И я видела, что мой муж одет как слуга, как бедняк, на нем даже плаща не было — впрочем, плащ он отдал владельцу этого суденышка.
И наш Энтони тоже стоял там, на палубе, и у него не было даже шляпы. И Уильям Гастингс, и брат Эдуарда Ричард… По-моему, только они сумели выжить и бежать. Но они… — Я даже глаза закрыла, чтобы вспомнить все более отчетливо. — Они навсегда покидали Англию! Ах, мама, он скрылся и бросил нас! С ними все кончено. И с нами тоже. Да, я уверена: Эдуард бежал, и Энтони вместе с ним.
Мать, растирая мои ледяные руки, все пыталась меня обнадежить.
— Возможно, это был лишь дурной сон, просто сон, и ничего больше. У беременных женщин перед родами часто бывают всякие странные фантазии…
Я покачала головой и сердито отбросила одеяло.
— Нет! Я уверена: это было предвидение. Эдуард потерпел поражение и бежал.
— А как ты думаешь, он плыл во Фландрию? — тут же деловито осведомилась мать. — В поисках убежища у своей сестры, герцогини Маргариты, и Карла Бургундского?
Я кивнула.
— Ну конечно. Разумеется! Именно туда.
И не сомневаюсь, он вскоре пошлет за мной. Эдуард ведь любит меня, любит наших девочек, он мне поклялся, что никогда меня не оставит. И все-таки бежал. Ах, мама! А Маргарита Анжуйская, наверное, уже высадилась на английский берег и направляется в Лондон, собираясь освободить Генриха. Нам тоже надо уносить ноги, надо увезти отсюда моих девочек. Мы не можем здесь оставаться, когда в Лондон войдет армия Маргариты. Если они застанут нас, мы до конца жизни не выйдем из тюрьмы.
Мать заботливо набросила шаль мне на плечи.
— Ты уверена, что тебе под силу такое путешествие? — уточнила она. — Ты считаешь, что надо послать кого-нибудь в порт и велеть подготовить корабль?
Я действительно колебалась. Я очень боялась путешествия по морю, ведь роды должны были вот-вот начаться, и все время вспоминала Изабеллу — наверное, она кричала от боли и ужаса, рожая на попавшем в жуткий шторм судне, когда рядом не было никого, кто мог бы ей помочь.
