Насколько хватало взгляда, вдоль чугунной ограды протянулась густая цепочка солдат — нет, это жандармы, обложили качественно, кошка не прошмыгнет, все по традиции… Остается надеяться, что Леон знает обстановку, и советское посольство из традиции выпадает… хотя, в случае чего, церемониться не стоит, будем прорываться, все равно следом не полезут и палить по территории посольства не будут, иначе все прочие дипломаты взовьются, как коты с оттоптанными хвостами, даже из тех стран, что ни малейшей симпатии к СССР не питают, — тут уж не до идеологических разногласий, тут дело принципа, чтобы черным неповадно было…
Лаврик свернул в какую-то боковую улочку, ударил по тормозам, всех швырнуло вперед, Мазур, превозмогая силу инерции, оттолкнулся правой рукой от задней стенки водительской кабины и успел подхватить Принцессу, прежде чем она в означенную стенку впечаталась.
Покосился через плечо — наперерез им промчались три открытых грузовика с парашютистами — не Папиными, а французскими, с базы.
Лягушатники, судя по наблюдениям, активно вмешались в заваруху…
— Не могу я упустить такой случай… — процедил сквозь зубы Лаврик. — Крюк-то всего на квартал…
Он повернул вправо, влево — и Мазур узнал улицу. Справа глупо возвышался стеклянный куб Министерства недр, торжественного открытия которого в ближайшие дни определенно не дождаться. А слева, соответственно — дом Акинфиева: витрины магазина по-прежнему скрыты за опущенными ребристыми жалюзи, запертыми на замки, окна на втором этаже задернуты шторами…
— Не ходи, — сказал Мазур, когда Лаврик затормозил.
— Ее там наверняка нет.
— И не собираюсь, — сказала Лаврик, глядя на окна второго этажа с нехорошим прищуром. — Их там, конечно, нет…
Он выхватил пистолет и выпалил три раза по окнам. Стекла выдержали, не разлетелись, остались только дырки в паутине зигзагообразных трещин. Лаврик рванул с места.
— Глупо, — сказал Мазур.
— Сам знаю, — откликнулся Лаврик. — С-суки…
Мазур подумал, что давний подвижник наверняка прав: князь тоже в игре.
И вступил в нее гораздо раньше, чем его очаровательная доченька. Хваткая стерва, коварная, хладнокровная — но все же что-то не тянет на резидента. На того таинственного Некто, кто стоял за всеми покушениями и интригами.
А вот если допустить, что Акинфиев и есть резидент, это многое объясняет. Биография у него стопроцентно подлинная, не «легенда». Быть может, резвиться начал очень и очень давно.
