— Чего ты ухмыляешься?
— Вот сплошь и рядом никуда не деться от юморных моментов, хоть ты тресни, — ответил Лаврик, все так же ухмыляясь во весь рот. — Ты успокойся, все живы, только повязаны. Так вот, его сиятельство, с первого взгляда видно, был взят в плен совершенно бесчувственным. Безмятежно дрыхнет, и разит от него, как из бочки… Ага!
Он подошел к столу, взял бутылку за горлышко и без всякого почтения к благородному напитку сделал хороший глоток. Протянул Мазуру черную бутылку с золотистой этикеткой.
Мазур тоже глотнул. Как оно всегда и бывает, после успешного финала не было никаких чувств, кроме легкой опустошенности.
Лаврик ухмылялся:
— Оцени мое благородство. Не стал я развязывать твою симпатию, иди, освобождай прекрасную пленницу сам. Авось, чего и обломится мужественному спасителю.
Мазур ответил кратко и непечатно.
— Ну вот, — грустно сказал Лаврик, — тут заботишься о людях, а они не ценят… Топай, только посигналь сначала, а то ведь они там на говно извелись…
Подойдя к выключателю, Мазур щелкнул им дважды.
Выглянул в окно, указательным пальцем отведя краешек тяжелой портьеры. В свете уличных фонарей прекрасно можно было рассмотреть целую ораву обормотов в форме и в штатском, выскочившую с двух сторон, из-за близлежащих домов и несущихся, что твои антилопы. Полковник Мтанга опережал остальных на приличное расстояние.
— Валяй, — сказал Лаврик. — Как выйдешь, вторая дверь налево по этой же стороне…
Быстренько добравшись до указанного адреса, Мазур щелкнул выключателем.
Небольшая девичья спаленка, обставленная со вкусом. Ни следа той старомодности, что отличала кабинет князя — все современное, на что ни глянь. На узкой кровати лежала Таня, связанная по рукам и ногам, — рот не только забит кляпом, но еще и завязан."
"При виде Мазура на ее заплаканном личике прямо-таки полыхнула неописуемая радость. Мазур подошел, достал из кармана фрачных брюк швейцарский перочинный нож и осторожно принялся развязывать спутавшие руки веревки — лень было возиться с узлами.
Таня лежала смирнехонько, чтобы ему не мешать. Ничего, кроме легкой досады, Мазур не испытывал — это настолько походило на финальную сцену голливудского боевика, что скулы чуточку сводило, будто толстую дольку лимона прожевал. Один раз еще чувствуешь себя триумфатором и пыжишься от гордости, изничтожив дракона и освободив прекрасную принцессу.
