— Это уже не идиоты со ржавыми автоматами, тут работает кто-то чертовски ловкий… — Она усмехнулась. — Знаешь что? По крайней мере, теперь точно известно, кому из генералов можно доверять полностью. Тем двум, что были с нами в лицее. Уж они-то никак не могут оказаться замешаны. Я не говорю, что остальные ненадежны — но этим двум можно доверять всецело… И еще… Самое, пожалуй что, интересное. Я успела кое-что выяснить. Ни во время происшедшего в лицее, ни после ни одно воинское подразделение даже не дернулось.
Ни единой самой вялой подозрительной попытки куда-то выдвинуться и что-то занять… Что это, по-твоему, означает?
— Что в игре не было людей в погонах, — не особенно и раздумывая, сказал Мазур. — Это ж азбука… Будь замешаны военные или жандармерия, кто-то непременно выступил бы. Или… Или они вовремя получили сигнал, что покушение сорвалось.
— Логично, — протянула Принцесса. — Я не глупая девочка, а?
— Весьма, — сказал Мазур.
— Будь уверен.
И мозги есть, и кое-какие недурные идеи, так что не надо относиться ко мне легкомысленно.
— Я и не относился, — хмыкнул Мазур.
— Вот и прекрасно, — она допила свой стакан, не глядя отставила его на столик и улыбнулась Мазуру уже иначе. — А еще ко мне нужно относиться нежно. Иди сюда, чертовски хочется забыться…
Глава восьмая
Чьи ж вы, хлопцы, будете, кто вас в бой ведет?
Уже не в первый раз Мазуру приходила в голову эта печальная мысль: когда командировка кончится, дома общаться с алкоголием будет грустновато.
Конечно, он и дома пил не бормотуху… а за границей сплошь и рядом — не местную самогонку, однако здесь все, что ему наливали, оказывалось высококлассным. Вот и сейчас Папа угощал неким коллекционным «Наполеоном», какого дома не всякий генерал, пожалуй, и видывал.
Мазур впервые оказался в личных апартаментах Отца Нации. И с удивлением обнаружил достаточно скромную обстановку, едва ли не аскетическую. Да и Папа сначала казался незнакомым — в простой белой рубашечке и полотняных брюках.
— Признаться, я сначала оказался в затруднении, — продолжал Отец Нации мягко, доверительно. — Именно вам я обязан жизнью. Такое недопустимо оставлять без вознаграждения… я понимаю, вы будете говорить, что исполняли долг офицера, и тем не менее у нас есть стойкие традиции… Будь на вашем месте Леон, я бы не мучился раздумьями, а попросту выписал чек на солидную сумму.
