Определенно ничего подобного раньше не происходило, подумал Томас.
– Значит, ты обнаружил мертвого гривера, – задумчиво повторил Алби.
– Верно, – немного раздраженно подтвердил Минхо. – Он в паре миль отсюда, недалеко от Обрыва.
Алби посмотрел в просвет в стене, потом снова на бегуна.
– Ну хорошо… А почему ты не притащил его с собой?
Минхо издал смешок, который больше походил на недовольное фырканье.
– Чувак, ты чего, огненного соуса Фрайпана перебрал? Да они по полтонны весят! И вообще, я не прикоснусь ни к одной из этих тварей, даже если мне пообещают выход из Лабиринта!
– Как он выглядел? – спросил Алби.
– Он хоть немного шевелился? Железные шипы на теле были выпущены? А кожа скользкая?
Томаса распирало от любопытства. Железные шипы? Скользкая кожа? Да о чем они вообще?.. Однако он продолжал молчать, стараясь не напоминать о своем присутствии. Вряд ли подобные темы следовало обсуждать при посторонних.
– Короче, старик, – сказал Минхо. – Ты должен сам посмотреть на него. Тут есть какая-то странность.
– Странность? – удивленно переспросил Алби.
– Чувак, я чертовски устал, хочу жрать, и вдобавок мне солнцем напекло башку. Но если настаиваешь, можем туда смотаться. Как раз успеем вернуться к закрытию Ворот.
Алби посмотрел на часы.
– Лучше отложим до утра.
– Самое умное, что я услышал от тебя за последнюю неделю. – Минхо выпрямился, шутливо ткнул Алби кулаком в плечо и, слегка пошатываясь, побрел к Хомстеду.
По-видимому, боль в теле не позволила ему оглянуться, так как он, уходя, крикнул через плечо:
– По идее я обязан вернуться назад в Лабиринт, но мне по фигу.
Пойду навещу Фрайпана и чего-нибудь пожую.
Томас был немного разочарован. Он понимал, что Минхо устал и ему требовалось отдохнуть и поесть, но все равно хотелось разузнать побольше.
Алби неожиданно повернулся к нему.
– Если ты что-то знаешь, но скрываешь…
Томасу до чертиков надоело, что его обвиняют в сокрытии какой-то информации. Неужели у них других проблем нет? Ведь он действительно ничего такого не утаивал.
– За что ты меня так ненавидишь? – прямо спросил он, глядя Алби прямо в лицо.
На лице Алби отобразились одновременно смущение, гнев и удивление.
– Ненавижу тебя? Ты так ничему и не научился с тех пор, как вылез из Ящика, придурок! Речь тут идет не о ненависти, симпатии, любви, дружбе или прочей ерунде! Все, о чем мы тут думаем, – как бы выжить. Так что забудь бабьи замашки, шанк, и включай гребаные мозги, если они у тебя есть!
Томасу будто дали пощечину.
