В принципе никто из собравшихся здесь не выглядел по-настоящему сумасшедшим – не то что напавший на подростка мужик, – однако в воздухе витал дух безумия. Общаясь, люди выражали свои чувства, эмоции как-то… чересчур открыто, преувеличенно. Кто-то истерично смеялся, дико сверкая глазами и сильно хлопая соседа по плечу. Кто-то безостановочно рыдал, сидя в одиночестве на земле или ходя кругами, пряча лицо в ладонях. То тут, то там начинались драки; нет-нет да остановится кто-нибудь и заорет во всю глотку – до покраснения, до взбухших жил на шее.
Местами шизы сбивались в настороженные, суетливые группы. Как и за пределами Центральной зоны, здесь нашлись те, кто принимал кайф, – наркоманы сидели или лежали, блаженно улыбаясь и не обращая внимания на царящий вокруг хаос. С оружием на изготовку прохаживались по площадке еще несколько охранников. Случись что – их сил явно не хватит на подавление бунта.
– Напомните, чтобы я не покупал здесь недвижимость, – попросил Минхо.
Томас не засмеялся – его переполнял страх.
Не терпелось поскорее убраться отсюда.
– Где тут в кегли играют? – спросил он.
– Вон там, – ответил низкорослый охранник.
Он свернул налево, стараясь держаться ближе к стене. Бренда шла рядом с Томасом и при каждом шаге задевала его пальцами. Хотелось взять ее за руку, но Томас решил не привлекать к себе внимания. Там, где все непредсказуемо, лишних жестов лучше не делать.
Почти все шизы отрывались от своих занятий, когда группа проходила мимо. Больные провожали нежданных гостей взглядами.
Томас старался смотреть себе под ноги, резонно опасаясь, что если встретится с кем-нибудь из шизов глазами, тот нападет или пристанет, вызовет на разговор. А люди свистели, откалывали грубые шуточки и кидали оскорбления в сторону незнакомцев. Проходя мимо заброшенного ночного магазина, Томас заглянул в разбитые, лишенные стекла окна: все полки были пусты.
Имелись тут и врачебный кабинет, и закусочная – темные, без света.
Кто-то схватил Томаса за рукав и дернул в сторону – женщина, всклокоченная брюнетка с царапиной на подбородке.
Выглядела она вполне здоровой. Внезапно она нахмурилась и раззявила до упора рот, явив Томасу ровные белые зубы (которые, однако, не мешало бы почистить) и распухший бесцветный язык.
– Хочу поцеловать тебя, – сказала женщина. – Что скажешь, иммуняк?
Она рассмеялась, кудахча и хрюкая. Провела легонько рукой по груди Томаса.
Он отпрянул и пошел дальше. Надзиратели даже не остановились проверить, в чем дело.
