Все болит; кожа как будто плавится и стекает с мускулов и костей. Даже крикнуть не получается – тело словно живет само по себе. Руки-ноги дергаются – не остановишь.
В ушах трещало и щелкало от разрядов, однако постепенно Томас сумел расслышать другой звук: низкий, дробный гул, от которого чуть не раскалывался череп. Томас, балансируя на краю обморока, догадался: это разогревается берг. Из сопл уже, наверное, бьют снопы голубоватого пламени.
И эти кинули. Сначала Тереза и Фрайпан, теперь – ближайшие друзья и Хорхе.
Очередного предательства Томас не переживет. Он хотел закричать – несмотря на пронзающие тело иглы боли, на запах паленого. Нет, не бросят его, он уверен…
Постепенно зрение стало проясняться. Белые сполохи перед глазами стали слабее, уменьшились.
Томас моргнул. Над ним стояли двое или трое людей в черном и целились ему прямо в голову. Наемники.
Убьют? Или доставят обратно к Крысуну для опытов? Один из черных заговорил, но разобрать слова – из-за треска статики в ушах – Томас не смог.
И вдруг наемников смели пронесшиеся мимо две размытые фигуры. Друзья, это точно его друзья. Сквозь дым Томас видел лишь высокий потолок. Боль почти прошла, осталось онемение. Может, попробовать пошевелиться? Томас качнулся вправо, перекатился влево и – перебарывая слабость и головокружение – приподнялся на локте. Последние крохотные змейки молний скользнули с него в цементный пол. Видимо, худшее позади.
Сместившись еще немного в сторону, Томас оглянулся: Минхо и Ньют повалили двух наемников и пинают их, бьют почем зря, вышибая кланк.
Хорхе – между ними, палит во все стороны из огнемета.
Остальные наемники или спрятались, или повержены, иначе не добиться бы глэйдерам такого успеха. Или же наемники притворились, что отступают, – перешли в иную фазу игры, каких ПОРОК припас, наверное, немало.
Черт с ними. Сейчас Томасу хотелось одного – бежать из лаборатории как можно скорее. А средство побега совсем рядом, ждет.
Застонав, Томас перекатился на живот, приподнялся на четвереньки.
Звенело стекло, трещали разряды, грохотало оружие, и визжали, рикошетя, пули. Томас был совершенно беззащитен, беспомощен – его могли вновь подстрелить. Ну ладно! Отстранившись от всего, он пополз к пандусу берга.
Сопла корабля извергали ревущее пламя, само судно вибрировало, заставляя дрожать пол. Вот он, край пандуса, еще несколько футов…"
"Надо всем отступать. Томас хотел окликнуть друзей, но из горла вырвался слабенький хрип.
