Глава сорок седьмая
Несколько часов он ерзал, то и дело просыпался, чтобы сменить положение и устроиться на твердом камне, потом пришла дремота, а за ней сон.
Томасу пятнадцать. Как он угадал возраст, не знает и сам. Сработал некий механизм в памяти. Но память ли это?"
"Томас и Тереза стоят перед массивной стеной из экранов, на каждом – изображение из разных точек Глэйда и Лабиринта. Кое-где картинка движется, и ясно почему: это передача с камеры жука-стукача, который через определенное время меняет позицию.
И тогда кажется, будто Томас смотрит на мир глазами крысы.
– Не может быть, – говорит Тереза, – все мертвы.
Томас теряется, не знает, что происходит. Он перенесся в тело мальчика, который вроде бы и есть он. Однако он не понимает, о чем говорит Тереза. Впрочем, говорит она отнюдь не о глэйдерах. Томас видит на экранах: Минхо и Ньют идут в сторону леса; Галли сидит на лавке; Алби орет на незнакомого Томасу парня.
– Мы знали, что так и будет, – отвечает Томас. Зачем?
– И все равно тяжело.
– Они не смотрят друг на друга. Взгляды их устремлены на экраны. – Наш черед. И людей в бараках.
– Это хорошо, – говорит Томас.
– Мне их почти так же жаль, как и глэйдеров. Почти.
Пока Томас обдумывает ее слова, его помолодевшее воплощение откашливается.
– Думаешь, мы достаточно подготовились? Думаешь, победим, даже если истинные Создатели мертвы?
– Должны победить, Том. – Тереза берет его за руку. Он смотрит на подругу и не может прочесть выражения у нее на лице. – Все готово.
У нас год, чтобы обучить замену и самим подготовиться.
– Неправильно. Как можно просить их…
Закатив глаза, Тереза до боли стискивает его руку.
– Хватит. Они знают, на что идут.
– Да. – Откуда-то Томасу известно, что эта его версия из сна ничего не чувствует и слова ничего не значат. – Сейчас главное – образцы реакций, территория обреченных. Остальное – не важно.
Тереза кивает.
– Не важно, сколько человек пострадает. Если Переменные не сработают, всех ждет один конец.
– Реакции, – говорит Томас.
Тереза вновь стискивает ему руку.
– Реакции.
Когда Томас пробудился, солнце уже тонуло за горизонтом в тускло-серых сумерках. Гарриет и Соня сидели напротив и как-то странно смотрели на него.
– Добрый вечер, – с наигранной бодростью поздоровался он: тревожный сон был еще свеж в памяти. – Чем могу служить, дамы?
– Расскажи все, что знаешь, – быстро потребовала Гарриет.
Сонную муть как рукой сняло.
– Прямо так и рассказал.
