Побег из Лабиринта подстроили, однако неясно: кто стал марионетками ПОРОКа и, вытащив глэйдеров из комнаты Создателей, посадил в автобус и привез сюда? Сознательно ли отправились на смерть «спасители»? И взаправду ли умерли? Крысун предупредил: нельзя верить своим глазам и разуму. Чему тогда вообще можно верить?
И хуже всего новость об инфекции, Вспышке. О том, что за лекарство предстоит побороться.
Плотно зажмурившись, Томас потер лоб. У него забрали Терезу; оба они лишились семьи. Завтра начинается маразм под названием «Жаровня».
Лабиринт по сравнению с ней – цветочки. А снаружи – шизы, психи. Как с ними-то справиться? Что сказал бы Чак, будь он жив?
Что-нибудь банальное типа: «Ну мы попали!»"
"И не ошибся бы. Глэйдеры и правда попали.
Чака зарезали буквально пару дней назад, умер он на руках у Томаса. И еще легко отделался, как бы ужасно это ни звучало. Впереди, похоже, нечто пострашней смерти от ножа.
Мысли Томаса вернулись к татуировке на шее…
– Чувак, ты посрать пошел и провалился?
Это сказал Минхо от дверного проема уборной.
– Оставаться в столовке нет сил. Все орут, гундят, как дети малые: «Мы хотим то, мы хотим это…»
Минхо подошел к Томасу и прислонился плечом к стене.
– Ты че, типа мистер Удача? Слушай, все эти шанки не ссыкливей тебя. Завтра утром мы пройдем через… через что бы там ни было. И кто угодно, хоть до посинения, может орать, что типа он круче нас.
Томас закатил глаза.
– Я разве называл кого-то ссыклом? Просто тишины хочется. И твой голос ее нарушает.
Минхо хихикнул:
– Кланкорожий ты. Вредничать не умеешь.
– Спасибо. – Томас чуть помолчал. – Плоспер.
– А?
– Та хрень, про которую белый рассказывал и через которую надо пройти завтра утром. Она называется плоспер.
– О да. Сто пудов, какая-нибудь дверь навороченная.
Томас поднял взгляд на Минхо.
– И я так думаю. Это нечто вроде Обрыва. Плоское и переносит куда-нибудь. Плоский переход?
– Гений ты наш стебанутый.
Вошел Ньют.
– Вы чего тут мышитесь?
Минхо хлопнул Томаса по плечу.
– Не мышимся мы. Просто Томас ноет, как все плохо и как он хочет к мамочке.
– Томми, – без намека на веселье спросил Ньют, – ты прошел через Метаморфозу, и к тебе вернулись обрывки памяти. В голове что-нибудь сохранилось?
Большая часть воспоминаний, пришедших после укуса гривера, подернулась туманной пеленой.
– Не знаю. Не могу представить внешний мир или как я помогал проектировать Лабиринт. Что-то стало неясным, что-то снова забылось.
