"
"Томас чувствовал, что Минхо прав, но не мог смириться с поражением.
– Откуда ты знаешь?
– Будь уверен, выродки, которые напустили на нас гриверов, не дадут выбраться просто так.
После таких слов Томас даже засомневался, а есть ли вообще смысл в дальнейших исследованиях Лабиринта.
– Тогда зачем вообще рыпаться? Живите себе спокойно и ни о чем не думайте.
Минхо мельком глянул на него.
– Зачем рыпаться? Затем, что отсюда возможно выбраться! Иначе во всей этой затее с Лабиринтом просто нет смысла. Но если ты думаешь, что мы где-нибудь найдем небольшую красивую дверь, ведущую в Счастливый Город, ты явно не в себе.
Томас посмотрел вдаль. Он ощутил такую безнадежность, что едва не остановился.
– Дерьмово.
– Самое умное, что ты произнес за сегодня, Шнурок.
Минхо с шумом выдохнул и продолжил бег, а Томас сделал единственное, чему пока научился лучше всего, – помчался следом.
Из-за страшного изнеможения остаток дня Томас почти не запомнил. Вернувшись в Глэйд, они с Минхо немедленно отправились в Картохранилище, где начертили карту сектора и сравнили ее с картой предыдущего дня.
Вскоре Ворота закрылись на ночь, после чего Томас отправился ужинать. Чак несколько раз пытался завязать с ним разговор, но от усталости юноша почти не слышал его и лишь изредка бездумно кивал в ответ.
Не успели еще сумерки смениться темнотой ночи, а Томас уже лежал, свернувшись клубком на мягкой листве плюща в облюбованном юго-западном углу Глэйда, и думал о том, сможет ли заставить себя снова выйти в Лабиринт.
От мысли, что сегодняшний подвиг придется повторить и завтра, бросало в дрожь. Особенно после осознания тщетности попыток найти выход. Работа бегуна вмиг утратила былое очарование. А ведь прошел всего один день.
Запал в душе и уверенность в том, что можно изменить ситуацию, окончательно угасли, а обещание, данное самому себе – вернуть Чака в лоно семьи, – растворилось в полнейшем изнеможении, боли и ощущении безнадежности.
Он уже почти засыпал, когда в голове вдруг зазвучал голос – нежный девичий голос, славно исходивший из уст прекрасной феи, заточённой у него в мозгу.
На следующее утро, когда все перевернулось с ног на голову, юноша уже не смог бы точно ответить, слышал ли что-то на самом деле или ему только пригрезилось.
Однако все-таки Томас четко уловил и запомнил каждое слово:
– Том, я только что запустила процесс Окончания.
Глава тридцать четвертая
Томас очнулся, окутанный слабым мертвенным светом.
