Может быть, я пожинаю то, что ты посеяла, так что не смейся, блядь, ни над армией, ни надо мной, ты, со своими дружками-педофилами, и сквоттерами, и наркоманами…"
"Эти мысли о Леде неизбежно приводили к мыслям о Шарлотте Кэмпбелл, поскольку он знал, что многие диванные психологи, включая близких друзей и членов семьи, считают, что воспитание Леды нанесло ему такой непоправимый ущерб, что его неизбежно потянет к такой же хаотичной и неуравновешенной женщине. Это всегда раздражало Страйка, раздражало и сейчас, когда он сидел с виски, глядя в окно мансарды, потому что так получилось, что между его бывшей невестой и его покойной матерью были глубокие различия.
Леда обладала бездонным состраданием к обездоленным и неисправимым оптимизмом в отношении человеческой природы, который никогда ее не подводил. В этом, собственно, и заключалась проблема: в ее наивной, непобедимой уверенности, что подлинное зло можно найти только в угнетающей добропорядочности маленького городка.
Она могла бесконечно рисковать, но не была саморазрушительной: напротив, она вполне рассчитывала дожить до ста лет.
Шарлотта, напротив, была глубоко несчастна, и Страйк подозревал, что он единственный человек, который по-настоящему знает глубину ее страданий. Внешне жизнь Шарлотты выглядела гламурной и легкой, поскольку она была необычайно красива и происходила из богатой семьи, о которой много писали, но настоящая ее ценность для колонок сплетен заключалась в ее нестабильности.
В прошлом Шарлотты было несколько попыток самоубийства, и она долгое время проходила психиатрические обследования. Он видел в прессе ее фотографии с мертвыми глазами в красном платье-футляре, и единственной мыслью было, что она, вероятно, приняла что-то, чтобы пережить еще одну ночь веселья. И это предположение подтверждалось тем, что она позвонила ему в офис в полночь той же ночи, оставив на автоответчике бессвязное сообщение, которое он удалил прежде, чем его услышали другие.
Страйк прекрасно понимал, что Люси и некоторые его друзья считали его вечно запертым в тени, отбрасываемой двумя мрачными женскими фигурами, Ледой и Шарлоттой. Они хотели, чтобы он вышел на солнечный свет, наконец-то освободился, нашел менее сложную женщину и любовь, не омраченную болью.
