Теперь на сцене появился яркий белый прожектор, в который шагнул человек, и, поскольку из-за яркости окружающая темнота казалась такой глубокой, он словно возник из воздуха. Некоторые из зрителей зааплодировали, в том числе и все сияющие сопровождающие, которые также издали несколько восторженных возгласов.
Робин сразу узнала человека, стоящего в центре внимания: Это был Джонатан Уэйс, известный своим приверженцам как “Папа Джей”, основатель Всеобщей Гуманитарной Церкви, совершающий необычное личное посещение одного из своих храмов.
Красивый, высокий и подтянутый мужчина лет шестидесяти, он мог бы сойти в этом свете за человека на пару десятков лет моложе: густые темные волосы длиной до плеч, пронизанные серебром, большие темно-синие глаза, квадратная челюсть с ямочкой на подбородке. Его улыбка была очень располагающей. В том, как он приветствовал аплодисменты, не было и намека на напыщенность или театральность, напротив, улыбка была теплой и скромной, а сам он сделал извиняющийся жест, как бы желая унять волнение.
Он был одет в оранжевую мантию, расшитую золотыми нитями, и носил микрофонную гарнитуру, так что его голос легко разносился над толпой из пары сотен людей, стоявших перед ним.
— Доброе утро, — сказал он, сложив руки в молитвенном поклоне.
— Доброе утро, — прозвучали в ответ голоса не менее половины прихожан.
— Добро пожаловать на сегодняшнее богослужение, которое, как некоторые из вас знают, является особенно важным для членов Всеобщей Гуманитарной Церкви.
Сегодня, девятнадцатого марта, начинается наш год. Сегодня день раненого пророка.
— Это, — сказал Уэйс, указывая на изображение на экране, — тот образ, который у большинства из нас ассоциируется с божеством. Здесь мы видим Шиву, благосклонного и благодетельного индуистского бога, который содержит в себе множество противоречий и двусмысленностей. Он аскет и в то же время бог плодородия. Его третий глаз дает ему прозрение, но может и разрушать.
Изображение Шивы исчезло с экрана кинотеатра, сменившись размытой черно-белой фотографией молодого американского солдата.
— Это, — сказал Уэйс, улыбаясь, — не то, о чем большинство из нас думает, представляя себе святого человека. Это Расти Андерсен, который в начале семидесятых годов в молодости был отправлен на войну во Вьетнам.
Изображение Расти Андерсена исчезло и сменилось зернистыми кадрами взрывов и бегущих людей с винтовками. Из динамиков храма доносилась низкая зловещая музыка.
