— Когда ты говоришь “фотографии”…
— Сомневаюсь, что они подойдут для семейной рождественской открытки, — сказал Страйк. — Я сообщу клиенту об этом в понедельник, поскольку он сейчас дома с ней и детьми.
— Продолжай о Бекке.
— Она не ушла в конце службы. Мидж все еще наблюдает за Рупертом Кортом, очевидно, без парика. Она уверена, что Бекка все еще там. Двери заперты.
— А полиция не приезжала?
— Предположительно, их больше интересуют группы.
— Бекка одна?
— Не знаю. Вполне возможно, что она собирается сбежать — если, конечно, не хочет воспользоваться путем Украденного Пророка.
— Не говори так, — сказала Робин, вспомнив о Кэрри Кертис Вудс, висящей в семейном гараже. — Если мы знаем, где она находится…
— Мы ничего не делаем — ничего, — твердо сказал Страйк, — пока не получим известия от Барклая.
— Но…
— Ты меня слышала?"
"— Ради Бога, я не школьница, черт возьми!
— Извини, — сказал Страйк. Остатки часового волнения еще не рассеялись. — Слушай, я знаю, ты считаешь, что я все время только и говорю о пистолете, но мы до сих пор не знаем, где он, и это заноза в заднице, — добавил он, сверяясь с часами, — потому что мы на часах, а полиция уже вошла в дом.
Люди начнут прикрывать задницы или делать вид, что не могут прийти на интервью. У них будет оправдание, что теперь они общаются только через адвокатов.
— Как ты думаешь, у них есть Уэйсы? — спросила Робин, мысли которой неудержимо возвращались к ферме Чепмена. — У них должна быть, по крайней мере, Мазу. Она никогда не покидает это место.
Боже, как бы я хотела оказаться там, когда они начнут ее допрашивать…
Воспоминания о людях, с которыми она познакомилась за четыре месяца пребывания на ферме, вертелись в ее голове, как карусель: Эмили, Шона, Амандип, Кайл, Уолтер, Вивьен, Луиза, Марион, Тайо, Цзян… Кто заговорит? Кто солжет?
— В обед мне звонила чертова Роуз Фернсби, — сказал Страйк.
— Что она хотела?
— Сегодня идет на занятия йогой. Очарование быть объектом охоты уже улетучилось.
— Что ты сказал?
— Что ей придется остаться на месте и очистить свои чертовы чакры.
Она решила принять это за шутку.
— Как раз хорошо. Нам нужно, чтобы она дала показания.
— То, что она должна рассказать, займет три минуты, если дело дойдет до суда, — сказал Страйк. — Я пытаюсь спасти ее от чертовой пули.
Робин проверила свои часы.
— Я лучше пойду.
Когда она поднялась на ноги, зажужжал мобильный телефон Страйка.
— Ни хрена себе!
— Что?
— Барклай сделал это, он в деле.
Страйк тоже поднялся.
