—Не стоит опираться на свое реальное прошлое. Придерживайся чистого вымысла.
— Я знаю, — терпеливо сказала Робин, — не волнуйся, я уже подумала об этом.
— И не надо сильно менять акцент. Это то, что может ускользнуть, когда ты устала.
— Страйк, я знаю, — сказала она наполовину раздраженно, наполовину весело. — Но если я не приду туда в ближайшее время, эта стрижка отрастет, и мне придется ее переделывать.
В пятницу, накануне ее запланированного появления в образе в лондонском храме ВГЦ, Страйк настоял на проверке Робин в офисе, задавая вопросы о школьном образовании Ровены, о ее карьере в университете, семье, друзьях, хобби, домашних животных, бывшем женихе и подробностях ее якобы отмененной свадьбы, на которые Робин отвечала без пауз и колебаний.
Наконец, Страйк поинтересовался, зачем Ровена приехала в храм Руперт-Корт.
— Моя подруга показала мне интервью с Ноли Сеймур, — ответила Робин, — в котором говорилось об универсальности и многообразии, и я согласилась прийти. Это показалось мне интересным.
Конечно, я ни к чему себя не обязываю! — добавила она, убедительно демонстрируя нервозность. — Я здесь только для того, чтобы посмотреть!
— Чертовски хорошо, — признал Страйк, откинувшись в кресле за столом партнеров и потянувшись за кружкой чая. — Хорошо: все системы готовы.
Поэтому на следующее утро Робин встала рано утром в своей квартире в Уолтемстоу, позавтракала, оделась в брюки Valentino, рубашку Armani и пиджак Stella McCartney, перекинула через плечо сумку Gucci и отправилась в центр Лондона, испытывая одновременно нервозность и волнение.
Руперт-Корт, как уже знала Робин, много лет проработавшая в этом районе, представлял собой узкий переулок, увешанный стеклянными фонарями, который соединял Руперт-стрит и Уордур-стрит в месте слияния Чайнатауна и Сохо. С одной стороны прохода располагались различные мелкие фирмы, в том числе китайский рефлексотерапевт. Большую часть другой стороны занимал храм. Вероятно, когда-то это было неприметное коммерческое здание, в котором располагались рестораны или магазины, но нижние окна и двери были заколочены, и остался только один массивный вход.
Насколько Робин могла видеть над головами множества людей, терпеливо стоявших в очереди, тяжелые двойные двери были богато украшены резьбой и золотой рамой — цвета перекликались с китайскими фонарями, развешанными по улице Уордур-стрит позади нее."
"Протискиваясь вместе с остальными к двери, она исподтишка рассматривала своих товарищей по храму.
