— Но вы не возражаете против того, чтобы я брал интервью у Шери Гиттинс?
— Нет, — медленно произнес сэр Колин, — но я бы не хотел, чтобы это расследование превратилось в расследование смерти Дайю Уэйс. В конце концов, это был несчастный случай, и у вас нет доказательств, что это было не так, правда?
Страйк, который не мог винить своего клиента за такой скептицизм, заверил сэра Колина, что целью агентства по-прежнему является извлечение его сына из ВГЦ. Обед завершился мирно, Страйк пообещал оперативно сообщать обо всех новых событиях, в частности, о полицейском расследовании жестокого обращения с Джейкобом.
Тем не менее, именно о гибели Дайю Уэйс и Кевина Пирбрайта думал Страйк, отправляясь обратно на Денмарк-стрит. Сэр Колин Эденсор был прав, говоря, что у Страйка все еще не было конкретных доказательств, подтверждающих его подозрения. Возможно, было бы слишком амбициозно полагать, что ему удастся разрушить миф об утонувшем пророке, который не подвергался сомнению на протяжении двадцати одного года.
Но, в конце концов, подумал детектив, все еще голодный после скудного рыбного ужина и замечая, насколько легче ему стало ходить без нескольких стоунов, которые он уже сбросил, — иногда удивительно, чего можно добиться согласованными усилиями в достижении стоящей цели.
Глава 91
Девять на четвертом месте означает:
Радость, которая взвешена, не имеет покоя.
И-Цзин или Книга Перемен
Пока Страйк пил кофе с сэром Колином Эденсором, Робин пила кружку чая за столом в своей гостиной, раскрыв перед собой ноутбук и блокнот, усердно работая и наслаждаясь временным покоем.
Мужчина наверху, чья музыка обычно была слышна, был на работе, и ей удалось выпроводить родителей из квартиры, попросив их сделать покупки.
Переезд Робин из фермы Чепменов в лондонскую квартиру оказался гораздо сложнее, чем она предполагала. Она чувствовала себя взволнованной, дезориентированной и подавленной не только свободой, но и постоянным наблюдением матери, которое, хотя и было доброжелательным, усугубляло положение Робин, поскольку напоминало ей о неусыпной слежке, которой она только что избежала.
Теперь, когда было уже слишком поздно, она поняла, что при возвращении в Лондон ей действительно были необходимы тишина, пространство и одиночество, в котором она могла бы вернуться во внешний мир и сосредоточиться на длинном отчете для Страйка, в котором она выкладывала все, что еще не успела рассказать ему о жизни на ферме Чепменов.
