Ее снова затошнило, потом вырвало водой, и она снова упала на колени. Тайо, на котором, как она теперь поняла, были очки ночного видения, грубо поднял ее на ноги и повел по темному храму, ноги Робин едва не подкашивались при каждом шаге. Двери автоматически открылись, и она увидела освещенный звездами двор и почувствовала, как холодный ночной воздух обжигает ее кожу. Тайо грубо провел ее мимо резных дверей фермерского дома, затем к боковому входу, откуда открывалась лестница в подвал.
Они молча прошли через пустынный подземный лекторий.
Тайо отпер вторую дверь, ведущую из комнаты с экраном, через которую Робин никогда раньше не проходила. В комнате было пусто, кроме небольшого стола, за которым стояли два пластиковых стула на металлических ножках.
— Садись туда, — сказал Тайо, указывая на один из стульев, — и жди.
Робин села. Тайо вышел, закрыв за собой дверь.
Охваченная ужасом, Робин боролась с собой, чтобы не заплакать, но проиграла. Облокотившись на стол, она закрыла руками свое покрытое синяками лицо и зарыдала.
Почему она не уехала с Барклаем неделю назад? Почему она осталась?
Она не знала, сколько времени проплакала, прежде чем взяла себя в руки и попыталась медленно и глубоко дышать. Ужас от того, что она чуть не утонула, теперь затмился ужасом перед тем, что будет дальше. Она встала и попробовала открыть дверь, хотя знала, что она заперта, затем повернулась, чтобы оглядеть комнату, и увидела только пустые стены: ни вентиляционного отверстия, ни окна, ни люка, только одна очень маленькая круглая черная камера в углу потолка.
Робин знала, что должна думать, готовиться к тому, что будет дальше, но она чувствовала себя такой слабой после двадцатичетырехчасового голодания, что не могла заставить свой мозг работать. Минуты тянулись, Робин дрожала в мокром халате и думала, почему так долго. Возможно, другие люди были на грани того, чтобы утонуть в бассейне? Несомненно, на ферме Чепмен были совершены и другие правонарушения людьми, с которыми она никогда не разговаривала.
Наконец ключ повернулся в замке, и в комнату вошли четыре человека в халатах: Джонатан, Мазу, Тайо и Бекка. Уэйс занял кресло напротив Робин. Остальные трое выстроились у стены и наблюдали за происходящим."
"— Почему, по-твоему, Дайю так сердится на тебя, Ровена? — спросил Уэйс спокойно и рассудительно, как разочарованный директор школы.
— Я не знаю, — прошептала Робин.
Она отдала бы все, чтобы заглянуть в сознание Уэйса и увидеть то, что он уже знал.
