— Я слышал, как ты помогала принимать роды у Мазу, Ровена, — сказал Уэйс. — Искренне благодарю тебя за службу.
На мгновение растерявшись, Робин поняла, что он говорит о дочери Ван.
— О, — сказала она. Во рту у нее все еще было так сухо, что она с трудом выговаривала слова. — Да.
— А сегодня вечером ты предложила бедняжке Лин утешение, — сказал Уэйс, все еще улыбаясь, добавляя рагу в свою тарелку. — Ты прощена, — добавил он, — за то, что грубо разговаривала с доктором Чжоу.
— Я… хорошо… То есть, спасибо, — сказала Робин.
Она была уверена, что Уэйс ведет какую-то игру. От запаха сытной еды, пришедшего сразу после запаха крови, у нее скрутило желудок. Дыши, сказала она себе. Говори.
— С Лин все будет в порядке? — спросила она.
— Путь ян идет туда и обратно, вверх и вниз, — процитировал Уэйс, все еще улыбаясь. — Она была глупа, как ты, вероятно, поняла. Почему ты никому не сказала, что она употребляет полынь? — спросил он, взяв в руки нож и вилку.
— Я не знала, — сказала Робин, когда пот снова выступил на ее голове.
— Я догадалась. Я видела ее недавно с какими-то растениями.
— Когда это было?
— Я не помню, просто однажды увидела, что она держит их в руках. Когда я увидела, что у нее сегодня сыпь, я подумала, что это похоже на аллергию.
— Аллергии не бывает, — спокойно сказал Уэйс. — Сыпь — это ее плоть, возмущенная тем, что ее ложное “я” заставило ее сделать.
— Сможет ли доктор Чжоу помочь ей?
— Конечно. Он понимает работу духов лучше, чем кто-либо из ныне живущих.
— Он отвез ее в больницу?
— Сейчас он ее лечит, а Тайо собирается увезти ее в лечебное учреждение, так что тебе не стоит беспокоиться о Лин, — сказал Уэйс. — Я хочу поговорить о тебе. Я слышал… противоречивые сведения.
Он улыбнулся ей, прожевав, затем, расширив глаза, сглотнул и сказал:
— Но это шокирует меня… ты пропускаешь ужин.
Он нажал на маленький колокольчик, стоявший среди разных блюд на столе. Мгновением позже появилась лысая Шона, сияющая.
— Шона, еще одну тарелку, стакан, нож и вилку для Ровены, пожалуйста, — сказал Уэйс.
— Да, папа Джей, — важно сказала Шона и поклонилась, прежде чем снова выйти из комнаты.
— Спасибо, — сказала Робин, пытаясь изобразить из себя невинную женщину и члена церкви, которая отчаянно хотела получить одобрение Джонатана Уэйса. — Извините, но… какие противоречивые сведения есть обо мне?
— Ну, — сказал Уэйс, — мне сказали, что ты очень трудолюбива. Ты никогда не жалуешься на усталость.
