Где я возьму другого такого менеджера, как ты?
— О, — сказала Пат и, прижав платок к лицу, всерьез разрыдалась.
Страйк поднялся на ноги, подошел к бару, купил стакан портвейна, который предпочитала пить Пат, и вернулся, чтобы поставить его перед ней.
— Какого черта ты хочешь продолжать работать в шестьдесят семь лет?
— Потому что мне нравится работать, — пробурчала Пат, судорожно вытирая лицо. — Мне скучно сидеть дома.
— Мне тоже, — сказал Страйк, который делал определенные выводы, сидя в баре. — Так сколько лет твоей дочери?
— Только что исполнилось пятьдесят лет, — пробормотала Пат.
— Она у меня рано появилась.
— Так вот почему ты накинулась на меня, когда я спросил?
Пат кивнула.
— Она есть на Facebook?
— Никогда из него не вылезает, — сказала Пат, протягивая нетвердую руку к своему портвейну.
— Тогда…
— Да. Я попрошу Роду. Ей понравится помогать, — сказала Пат, делая неровный глоток портвейна.
— Где сейчас Литтлджон?
— Он ушел. Я убедилась, что он действительно ушел, прежде чем позвонить тебе.
Он сел в такси в конце дороги. Он был недоволен, что я его поймала. Он уехал на неделю, — сказала Пат, сморкаясь. — Они едут отдыхать в Грецию.
— Когда я с ним закончу, он пожалеет, что не остался там.
Он принялся за свой гамбургер. Когда Пат допила свой напиток, она сказала:
— Лучше вернуться, я была на полпути к расписанию на следующую неделю… Спасибо, Корморан.
— Не за что, — сказал Страйк, проглотив бургер. Пат ушла.
Страйк прекрасно понимал, что виновен в непоследовательности.
Он проклял Литтлджона по принципу: где одна ложь, там и другие, но он был уверен, что ложь Пат не была порождена фундаментальным недостатком честности. Скорее наоборот: она часто была слишком честна, чтобы ему нравиться. В первые дни ее работы он бы ухватился за возможность уволить ее, но время произвело полный переворот в его чувствах: теперь ему было бы крайне неприятно ее потерять. Тем не менее, подумал он, рассеянно потянувшись за чипсами, он мог бы отложить повышение зарплаты, которое собирался ей дать.
Прощение — это одно, но поощрять сотрудников за откровенность только тогда, когда их к этому вынуждают, — плохая управленческая стратегия.
В течение следующих десяти минут Страйк был предоставлен сам себе и наслаждался своим бургером. Наконец, закончив есть, он достал свой мобильный и перезвонил в Штырю.
— Я хочу отследить звонок, который получил Рини перед передозировкой.
