Ван, писала Робин, была переведена с фермы Чепмена, хотя Робин не знала, куда она уехала. Своего ребенка она оставила Мазу, которая назвала девочку Исинь и теперь носила ее на руках и говорила так, как будто была ее биологической матерью. Робин также рассказала о своей поездке в Норвич, но так как она не упомянула о том, что случайно откликнулась на свое настоящее имя, Страйк, размышляя над утверждением Эмили о том, что Дайю на самом деле не утонула, не испытывал новых опасений по поводу безопасности Робин.
Даже без доказательств мнение Эмили заинтересовало детектива, поскольку вернуло его к размышлениям на эспланаде в Кромере, когда он обдумывал возможность того, что Дайю вынесли на пляж не для того, чтобы она умерла, а для того, чтобы передать кому-то другому. Сидя в темной машине и бросая регулярные взгляды на окна квартиры Фрэнков, которые, как ни странно в этот час, были освещены, он спрашивал себя, насколько вероятно, что Дайю выжила после поездки на пляж, но так и не пришел ни к какому выводу.
У Уэйсов был четкий мотив для исчезновения Дайю: не дайть семье Грейвс получить доказательства ДНК и вернуть контроль над акциями на четверть миллиона фунтов стерлингов. Для достижения этой цели смерть была не обязательна: достаточно было просто сделать Дайю недосягаемой для Грейвсов. Но если Дайю не умерла, то где она? Есть ли родственники Мазу или Джонатана, о которых он не знает, которые могли бы согласиться приютить девочку?"
"Дайю было бы двадцать восемь лет, если бы она была жива.
Смогла бы она молчать, зная, что вокруг ее якобы утонувшего семилетнего “я” вырос целый культ?
В предпоследней строке своего письма Робин ответила на вопрос, который Страйк задал в своем последнем: есть ли у нее основания полагать, что на ферме Чепмена ее прикрытие было раскрыто, учитывая, что к Страйку обратилась неизвестная женщина, очевидно, чтобы нарушить его наблюдение?
Я не знаю, имеет ли та женщина, о которой ты упомянул, какое-то отношение к церкви, но я не думаю, что кто-то здесь знает или подозревает, кто я на самом деле.
Движение у дверей дома Фрэнков заставило Страйка поднять глаза. Братья шли, подволакивая ноги, к своему ветхому фургону, заваленному тяжелыми коробками и, похоже, пакетами с продуктами. Когда младший Фрэнк подошел к фургону, он споткнулся, и несколько больших бутылок минеральной воды вывалились из ящика и покатились в сторону.
