— Последний человек, который мне это сказал, был в Бирмингеме, и он не… он не имел в виду… он…
Эмили начала плакать. Она покачала головой, когда Робин положила утешающую руку на ее плечо.
— Не надо, не надо — у тебя будут неприятности, быть милой со мной… ты не должна мне помогать, Бекка проследит, чтобы тебя за это наказали…
— Я не боюсь Бекки, — сказала Робин.
— Ну, тебе следовало бы, — сказала Эмили, делая глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Она… сделает все, чтобы защитить миссию. Все. Я… я должна знать.
— Как ты можешь угрожать миссии? — спросила Робин.
— Это потому, — сказала Эмили, глядя на пару маленьких панд в розовых и голубых подгузниках, — что я знаю кое-что… Бекка говорит, что я была слишком маленькой, чтобы помнить…. — Затем, торопливо подбирая слова, Эмили сказала: — Но я не была совсем маленькой, мне было девять, и я знаю, потому что меня переселили из детского общежития после того, как это случилось.
— После того, что случилось? — спросила Робин.
— После того как Дайю стала “невидимой”, — сказала Эмили, взяв это слово в кавычки.
— Я знала, что Бекка лжет, даже тогда, но я пошла на это, потому что, — тут же полились слезы, — я любила… любила…
— Ты любила Бекку?
— Нет… нет… это не важно, не важно… я не должна… говорить обо всем этом… забудь, пожалуйста….
— Обязательно, — соврала Робин."
"— Просто Бекка, — сказала Эмили, с трудом возвращая себе контроль над собой и вытирая лицо, — все время говорит мне, что я вру… это не так… с тех пор, как она уехала… Я чувствую, что она не та, что была раньше…
— Когда она ушла? — спросила Робин.
— Много лет назад… Они отправили ее в Бирмингем… Они разделили объекты плоти… Они, должно быть, подумали, что мы слишком близки… и когда она вернулась… она не была… Она действительно была одной из них, она не слышала ни слова против любого из них, даже Мазу… Иногда, — сказала Эмили, — я хочу кричать правду, но… это эгоизм…
— Говорить правду — это не эгоизм, — сказала Робин.
— Ты не должен так говорить, — сказала Эмили, замирая.
— Вот так меня перевели.
— Я пришла в церковь, чтобы найти истину, — сказала Робин. — Если это еще одно место, где ее нельзя сказать, то я не хочу здесь оставаться.
— Одно событие, тысяча разных воспоминаний. Только Пресветлое Божество знает истину, — сказала Эмили, цитируя “Ответ”.
— Но есть и правда, — твердо сказала Робин. — Это не все мнения и воспоминания. Есть правда.
Эмили смотрела на Робин, казалось, с испуганным восхищением.
