— Ладно, не распространяйся об этом, но ты знаешь, что они с Беккой знали Утонувшего Пророка?
— Да, я слышала об этом, — сказала Робин.
— Ну, судя по всему, это было что-то про Дайю. Просто полное дерьмо.
— Что она ему сказала?
— Я не знаю, — сказала Вивьен, — но это было так плохо, что этот парень чуть не ушел из церкви.
— Откуда ты все это знаешь? — спросила Робин, стараясь, чтобы в голосе прозвучало восхищение ее превосходными знаниями.
— Я поговорила с одной из девушек, которых переселили. Она рассказала мне, что Эмили и этот парень тайком уходили вместе и отказывались от духовной связи с кем-либо еще.
Это был чистый материализм. Девушка считает, что Эмили на самом деле пыталась заставить его пойти с ней на ДВ.
— Это ужасно, — сказала Робин.
— Я знаю, — сказала Вивьен. — Видимо, им пришлось затаскивать ее в микроавтобус. Она кричала парню “Я тебя люблю”. — на лица Вивьен было отвращение. — Представляешь? Но, слава Богу, он просто ушел.
— Да, — сказала Робин. — Слава Богу.
Вивьен отвернулась, чтобы обслужить мать, чей маленький ребенок потащил ее посмотреть на плюшевых черепах. Когда они ушли, а маленький мальчик сжимал в руках свою новую черепашку, Вивьен снова повернулась к Робин."
"— Ты знаешь, что папа Джей был в Лос-Анджелесе? — Ее голос смягчился при слове “папа Джей”; очевидно, спутница Робин была сейчас так же сильно влюблена в основу церкви, как и большинство женщин на ферме Чепмен, да и некоторые мужчины. — Ну, он возвращается на следующей неделе.
— Правда? — сказала Робин.
— Да. Он всегда возвращается на Манифестацию Утонувшего Пророка… У тебя есть с ним духовная связь?
— Нет, — сказала Робин. — А у тебя?
— Нет, — вздохнула Вивьен, ее тоска была совершенно очевидна.
В течение следующих двух часов Тайо несколько раз возвращался, чтобы проверить, сколько денег лежит в ящике под столом. В один из таких случаев он пришел, жуя, и смахнул со рта крошки чего-то похожего на печенье. Он не предложил двум другим что-нибудь съесть и не принес им никакой еды.
Прошло несколько часов, и Робин почувствовала легкое головокружение, когда, судя по положению солнца, была уже середина дня. Несмотря на то, что на ферме она привыкла к голоду и усталости, стоять так долго на одном месте, улыбаться, вести веселую беседу и проповедовать церковь под палящим солнцем было новым испытанием, и даже привычная еда из неряшливой лапши и пережаренных овощей не могла поддержать ее.
